Грузный наставник указал туда взглядом, и в выражении его лица ясно читалось приглашение в гости. Кэддерли лишь кивнул и снова поежился, когда еще одна капля воображаемой крови пробежала вниз по руке. Эйвери тут же заметил странное выражение лица ученика.

– Случилось что-то плохое? – спросил он с сочувствием.

– Ничего, – кратко ответил Кэддерли. Он тут же смягчился, догадываясь, что его ледяное спокойствие может вызвать дальнейшие расспросы. – Я просто спал. Вы меня разбудили…

– Прошу прощения, – сказал Эйвери, изо всех сил стараясь скрыть волнение, – но ведь сейчас ты уже проснулся?

При этих словах наставник шагнул вперед, будто вознамерившись войти в комнату. Кэ-дерли в ответ сделал такое движение, словно намеревался захлопнуть дверь.

– Вообще-то я собираюсь заснуть опять, – холодно промолвил он.

Эйвери отступил назад и впервые со времени появления в гостинице окинул Кэддерли чуть менее сочувственным взглядом своих добрых глаз, окаймленных густыми ресницами.

– Ты все еще упрямишься? – сухо спросил Эйвери. – Ты встал на опасную дорогу, мой юный ученик. Твое отсутствие в Библиотеке может получить огласку. Декан Тобикус пока что готов позволить тебе восстановить все пропущенные лекции и семинары.

– Хотя я не просил его об этом.

– Если ты станешь продолжать в этом духе, – предупредил Эйвери, причем в его голосе послышалось раздражение резкими словами Кэддерли, – то с орденом тебе придется проститься. Я не уверен, что даже добряк Тобикус закроет глаза на все твои отступления от правил Денира.

– А что вы знаете о Денире? – спросил Кэддерли. В это мгновение ему снова привиделся Эйвери, безжизненно лежащий на столе. Но жрец отбросил страшную мысль прочь, вновь почувствовав, как сильно любит этого человека, ставшего ему приемным отцом. – И почему вы обо мне печетесь? Разве не вы назвали меня Посланцем Небес? – ехидно спросил Кэддерли, намекая на орден изобретательных священников, которые творили чудеса бессознательно, не вдумываясь в то, какие силы руководят их поступками.

Тирада жреца истощила терпение наставника. Кэддерли посмотрел на учителя, которого он только что жестоко ранил своей дерзостью. Эйвери не смог ответить на последнее утверждение и казался готовым скорее расплакаться, чем взорваться от гнева. Кьеркан Руфо позади него прямо-таки расцвел, не веря своим ушам.

– Простите меня, – пробормотал Кэддерли. Эйвери поднял мягкую, густо поросшую волосами руку, чтобы остановить его. – Я устал, только и всего, – попытался объяснить волшебник. – Мне только что снились ужасные сны.

На лице Эйвери мелькнуло понимание, и жрец почувствовал, что его извинение принято. По крайней мере, это вскоре случится.

– Мы от тебя четырьмя дверями дальше, – устало повторил наставник. Теперь вдруг стало отчетливо видно, какой он большой и неуклюжий. – Если ты решишь, что настало время поговорить, заходи и чувствуй себя как дома.

Кэддерли кивнул, хотя и знал, что не придет к ним, и закрыл дверь в ту же секунду, как Эйвери отвернулся. Жрец тяжело осел на пол, прислонившись спиной к двери и поражаясь, насколько тонок барьер между явью и видениями потустороннего мира. Он посмотрел на свой стол у окна и открытый том возле него. Когда он в последний раз закрывал Книгу?

Волшебник не мог даже собраться с силами, чтоб подойти к столу, он еле дополз до своей постели и свернулся клубком, надеясь, что страшные сны этой ночи больше не вернутся к нему.