Отрадно слышать. После стольких лет и стараний, потраченных на то, чтобы превратить их из друзей в возлюбленных, Анжелика переживала, что любовные ласки – как бы восхитительны они ни были – затмят прежнюю духовную близость. Глупенькая – разумеется, они по-прежнему лучшие друзья.

– Я бы поспешила, если б знала, – улыбнулась она Фредди.

Тот не ответил на улыбку, лихорадочно хватая чайник.

– Там ничего не осталось, – напомнила женщина.

Фредерик слегка покраснел.

– Ну да, ты ведь позвонила, чтобы принесли новый?

Подали чай. Как только хозяйка дома наполнила чашки, мужчина забрал свою.

– Не добавляешь ни сахар, ни молоко? – удивилась Анжелика.

Друг никогда не пил черный чай.

Фредди покраснел еще сильнее и, поставив чашку, потер лоб.

– Я ведь так и не ответил на твой вопрос?

Анжелика уже и забыла, о чем спрашивала. Ей внезапно передалась нервозность собеседника.

Но тот, кажется, уже собрался с духом. Пристально глядя на подругу, Фредди решительно сказал:

– До сих пор мне было трудно определить мои чувства к тебе: более сильные, чем дружба, но совершенно не похожие на изведанную мною любовь.

Рука Анжелики, потянувшаяся к печенью, замерла на полпути. Женщина с трудом заставила негнущиеся пальцы взять лакомство. Слово «любовь» впервые возникло в их разговоре – по крайней мере, по отношению к ним двоим.

– С маркизой Тремейн я всегда был немым обожателем. Каждый раз, входя к ней в дом, я чувствовал себя служителем у алтаря богини. Это было волнующе и в то же время лишало уверенности. А твоя гостиная казалась продолжением моей собственной, и я не знал, как это объяснить.

Их взгляды встретились. Анжелика не могла предугадать, что же он скажет дальше. Сердце забилось, пытаясь сдержать страх и нарастающее предвкушение.

– И вот ожидая твоего возвращения, меряя шагами улицу под твоими окнами, я в какой-то момент понял, что никогда не являлся к леди Тремейн, если не мог ей предложить что-то интересное. Заглядывая к этой женщине, чтобы просто повидать ее, я всегда опасался, что впустую отнимаю ее драгоценное время на свою заурядность. Но тебя мне хочется видеть в любом настроении: когда я доволен, когда занимаюсь повседневными делами, когда потрясен, как вчера и сегодня. И я очень ценю, что тебе достаточно меня, каков я есть.

Анжелика разжала кулак, выронив на скатерть раскрошенное печенье, и наконец-то смогла вдохнуть.

– Пенни, поступая так, как он поступил, отстранился от меня. Но он не единственный: я ведь тоже до несчастного случая воспринимал брата, как нечто, само собой разумеющееся, – улыбнулся Фредерик, глядя тепло и искренне. – Как и Пенни, ты являлась опорой для меня. Не случись в моей жизни тебя, в ней оказалось бы еще меньше смысла. Но до сих пор я не ценил тебя как должно.

Фредерик встал. Тоже подняться и сжать его пальцы казалось единственно правильным.

– Я не хочу больше принимать тебя как данность, Анжелика. Ты выйдешь за меня?

Отняв одну руку, она прикрыла рот.

– Фредди, да ты полон сюрпризов!

– Ты – самый лучший сюрприз в моей жизни.

Прилив неописуемого счастья чуть не сбил Анжелику с ног. Конечно же, Фредди совершенно серьезен: он никогда не говорит того, во что не верит всем сердцем.

– Не представляю счастливой жизни без тебя, – продолжал мужчина.

– Придется поминутно напоминать тебе не принимать меня как должное? – пошутила Анжелика, чувствуя, что готова разрыдаться.

– Ну, может, не так часто, – хохотнул Фредерик. – Раз в четыре дня вполне достаточно.

Положив ладони на ее руки, мужчина заглянул любимой в глаза:

– Значит, ты согласна?

– Да, – подтвердила женщина.