— Значит, решили, — твердо сказала Алена. — Я — в нападении, Сашка — на подхвате. Вы, Степан, координируете ситуацию.

Степашка расправил плечи. Все-таки барышни признали в нем командира.

Александра вздохнула. Роль среднего игрока, доставшаяся ей, была, пожалуй, самой ответственной. Фланговый нападающий, как объяснил инструктор, брал первоначальный огонь на себя, и его как правило «убивали» в самом начале игры. Тогда на среднего игрока взваливалась главная задача — выбить всех игроков противника. Командовал «задний», который мог не бегать, а стрелять «с базы». Но «задний» мог лишь подстраховать «среднего», указать ему на наиболее благоприятные точки укрытия или стрельбы, а «работать» придется Саше. Она впервые за много лет пожалела, что не привыкла к утренним пробежкам.

— Знаки подавать не будем, — предложил Степан. — За пять минут не выучим. Кричать буду по-простому: слева, справа, спереди, сзади. Относительно ваших рук, а не моих. Если у кого ружье заклинит, падайте на землю, кричите «Степа» и уползайте в укрытие. Ну, а если просто упадете без «Степы», значит, все полный райт, я буду знать, что вы в полном порядке. Вроде бы все обсудили?

— Вы, Степа, все-таки в полный рост не стойте, — посоветовала ему Алена. — Гордость в таких играх неуместна. Мы поймем, если вы тоже упадете на землю.

Кокорев почему-то зарделся.

— Ну, это само собой… — пробормотал он.

4

Если честно, то у Саши дрожали колени. Ей почему-то представилось, что в «смотровой башне» сейчас находятся какие-то люди и во весь голос смеются над командами, вышедшими на поле боя. Они и вправду являли собой презабавное зрелище. Огромные «братки» два метра на полтора, в шлемах, масках, просторных камуфляжах, под которыми скрывались бронежилеты, наколенники и налокотники, походили то ли на черепашек-ниндзя, то ли на роботов-трансформеров. Двигались же они, надо сказать, совсем не с «ниндзевой», а с черепашьей скоростью. Алене Калязиной камуфляж шел. И вообще она была бы похожа на амазонку из какого-нибудь женского спецназа, но уж больно неумело держала свой маркер в руках. Про свой вид Саша вообще старалась не думать. Она в который раз поминала черта по поводу нелепой затеи — с Игнатом Корецким можно было поговорить и без таких испытаний тела и духа. В самый последний момент перед свистком к ним подошел Степашка и смущенно проговорил:

— Девчонки, вы это… не того. Если я вдруг начну материться во время игры, не держите зла. Я человек простой и эмоциональный. В нормальной-то жизни я вполне комильфо. Но иногда это… прорывается… всякая дрянь… из уст.

— Я тоже умею материться, — жестко сказала Алена. — И не дай нам Бог проиграть! Вы услышите все, что я про вас думаю!

— Вот это по-нашему, — с облегчением рассмеялся Кокорев.

«Занятно, я дрожу, как осиновый лист, словно перед настоящим боем, — размышляла Саша. — Интересно, это происходит потому, что игра мне в новинку, или такие чувства испытывают все играющие в пейнтбол? Но если так, то они ничем не отличаются от людей, работающих в зонах боевых действий. Следовательно?» И еще подумала Саша, что вовсе не собирается проигрывать. Чувство азарта было совсем ей не чуждо.

Корецкий подал сигнал свистком.

Странно, но «мишеней» не было видно. Никто не высовывался, и стволы не торчали из-за укрытий. Алена в растерянности оглянулась на «пахана». Тот пожал плечами.