— И вы сделали это накануне Больших зимних игр? — не выдержав, Корецкий повысил голос. — Решили скомпрометировать соревнования и наших спортсменов? Что будут говорить завтра зрители, пришедшие на наши трибуны и в смотровую башню? Что кто-то из нас — преступник, что кому-то мало игры на спортивной площадке? Что теперь от пейнтболистов можно всего ожидать, как от пьяных десантников в день их праздника? Что в новогоднюю ночь следует опасаться не мальчишек с петардами, а сумасшедшего с маркером? Я вас не понимаю!

— А я не понимаю вас, Игнат, — сказала Саша. — Мы общаемся с вами больше месяца, а вы не ответили ни на один из моих вопросов, касающихся преступления. Вы не сказали ничего, что могло бы помочь следствию. Вы молчите о своих спонсорах, молчите о тотализаторе, не желаете назвать бывших игроков, которые покинули ваш клуб из-за того, что им захотелось стать настоящими снайперами. Вы боитесь, что я разнесу информацию по всему свету? Но я же предупреждала вас, что задаю вам вопросы не из праздного журналистского любопытства. Я хочу разыскать преступника, который вовсе не невинный шутник, как думают некоторые. Один человек после его выстрела угодил в больницу с сердечным приступом, другой до сих пор не может отойти от нервного потрясения. А вы кормите меня обещаниями. Все ответы — после завтрашних игр, говорите вы. А что случится после завтрашних игр? Кроме наступления Нового года? Я дала вам слово, что не стану выпытывать интересующую меня информацию у игроков. Но сегодня я его нарушила. Потому что я не уверена больше, что пейнтболист, выходящий на охоту по вечерам на улицы города, просто милый шалунишка. А ваше молчание рано или поздно заставит меня подозревать в соучастии вас.

И тут случилось то, чего Саша никак не ожидала. Игнат Корецкий, капитан команды, невозмутимый и гордый «поляк»… захохотал. Громко, во весь голос, утирая выступившие от смеха слезы. Она испугалась по-настоящему, решив, что с ним случилась истерика. «Наверное, зря я сказала ему про соучастие, — запоздало подумала она. — Нервный срыв накануне важных соревнований — не лучшее состояние для поддержания боевого духа». Смеялся Корецкий долго. А отсмеявшись и утерев слезы, новым взглядом посмотрел на перепуганную, ссутулившуюся от неожиданности Александру.

— Послушайте, милая Саша, — проговорил он язвительно. — Неужели вы думаете, что генеральный директор солидного спортивного клуба может придумать такое нелепое, глупое развлечение или участвовать в нем? Ведь этот преступник — просто сумасшедший. Вам это раньше в голову не приходило? Он играет в киллера, или искренне воображает себя таковым. Я встречал на своем веку многих пейнтболистов. Но сумасшедших среди них не было. И дел я с сумасшедшими никогда не имел. Вам нужно преступника не в пейнтбольных клубах искать, а в психоневрологических диспансерах. По картотеке. А вы о спонсорах каких-то спрашиваете. Ну причем здесь спонсоры?

— Спасибо за совет, Игнат Вацлавович, — сказала Саша серьезно. — Только не сходится ваша версия с обстоятельствами.

— Не сходится? Почему не сходится? — сдвинул брови Корецкий.

«Как оказывается много эмоций в этом человеке. Следовало давно вывести его из себя. В эмоциях человек раскрывает не только истинное лицо, но иногда проговаривается о тайном», — подумала Саша.

— Как человек опытный и знающий почти всех толковых пейнтболистов, вы не могли с ним не встречаться. Возможно, и сейчас с ним общаетесь, — заметила она. — Не исключено, конечно, что он сумасшедший, но при этом наверняка имеет непосредственное отношение к пейнтбольным клубам.