— Из чего это следует? — прищурился он.

— Он может воображать себя кем угодно, — ответила Саша. — Но для того чтобы выступать в роли снайпера, пусть и понарошечного, необходимо пройти хотя бы начальный курс стрельбы из маркера. Нужно разбираться в моделях оружия, знать скорость полета шарика и возможную дальность полета. В конце концов, для осуществления «киллерской» задачи требуется современный маркер, запас шариков, прицел ночного видения. На приобретение личного пейнтбольного снаряжения уйдет столько средств, что проще купить на барахолке настоящую снайперскую винтовку. Если он, как вы утверждаете, сумасшедший, то ему все равно, из чего стрелять. А мне кажется, что интересующий нас преступник имеет доступ к клубным арсеналам.

— Я, хотя и с трудом, но улавливаю вашу мысль, Александра, — произнес Корецкий. — Тот образ преступника, который я вам нарисовал, предполагает бедного, несчастного, обозлившегося на людей и желающего им отомстить типа. Но аномалии бывают разные. Что если он богат и может позволить себе купить дорогой маркер, что если он освоил его без посторонней помощи и что если у него хватает ума воплощать свое неудовлетворенное желание быть киллером до определенных пределов?

— Как вы догадываетесь, Игнат, расследованием этого преступления занимаются многие, — вздохнула Саша. — И официальные органы, и частные заинтересованные лица. Была проведена большая и нудная оперативная работа по проверке покупателей маркеров. И представьте себе, все они вне подозрения. Во-первых, это солидные и действительно состоятельные люди. Во-вторых, они имеют алиби на тот или иной день совершения преступления. В-третьих, ни у одного из них нет ни малейшего мотива играть в киллера, пусть даже и психиатрического мотива.

— Вся эта работа хвоста собачьего не стоит, — усмехнулся Корецкий. — Оружие могли выкрасть, принять в подарок, взять на время у тех, кто вне подозрений.

— Не крали, не дарили и не брали, — быстро проговорила Саша. — Но вы правы, всего учесть и проверить невозможно. В конце концов, нельзя сбрасывать со счетов русских умельцев-самоучек, которые наверняка могут смастерить из любого подручного материала маркер не хуже «вэдэповских» или «смартовских».

— Вот-вот! — оживился Корецкий. — Всех самоучек учесть невозможно.

— Я понимаю ваши чувства, — улыбнулась Александра. — Вам претит мысль, что этот преступник — пейнтболист. Но если посмотреть на ситуацию объективно, он не может быть никем иным. Более того, это спортсмен экстра-класса. Самоучка-киллер с неуравновешенной психикой хоть раз бы да промазал в один из четвергов. Или пятниц. А он работает точно. На месте происшествий нет следов от его промахов. Ни на стенах, ни на земле. Следовательно, их нет.

— Ну-у… — скривился генеральный директор «Викинга» в презрительной усмешке. — Шарик — не пуля. Здесь самый слабый дождик или снег смоет все следы достаточно быстро.

— Конечно. Только если следовать психологическому портрету преступника, нарисованного вами, раз промахнувшись, он прекратил бы свое занятие. Киллеры ведь не промахиваются, даже воображаемые. А если предполагать, что это человек разумный и мастер своего дела, как я считаю, то он не станет стрелять по нескольку раз, до тех пор пока не попадет. Слишком велик в некоторых случаях риск. Он попадает в жертву с первого раза, я уверена. Хладнокровно прицеливается и стреляет. Как вы.

— И как вы, Саша, — парировал Корецкий.

— Подозреваются все… — проворчала она.

2

«Большие игры» были назначены на полдень.