— Меня голыми руками не возьмешь, — пробурчал я, чувствуя важность по-солдатски прямого совета.

— Видите ли, Бари, самая главная часть моей жизни и работы, — пояснил адмирал, — это выработка решения. Если оно окажется неверным и я нажму не на ту кнопку, полмира отправится в преисподнюю. А через короткий промежуток времени — еще полмира. Странно устроен человек: может все уничтожить, прикрываясь лозунгом жизни.

— В одной из пьес звучат такие слова, — припомнил я. — «Все мы живем в охваченном пламенем доме, только без пожарной команды, которую можно было бы вызвать».

Грос невесело рассмеялся.

— Не цитируйте это, пожалуйста, министру. А то он скажет, что автор не знал о существовании атомного флота США. Да еще припомнит, как новейшая подлодка по личной просьбе мистера Бари, за счет налогоплательщиков США, была брошена спасать мирное население Флориды…

Адмирал сам, видимо, метил в министры и проверял на репортере прочность трафаретных фраз.

— Браво! — сказал я. — Вы прирожденный газетчик. Кстати, адмирал, куда направится «Камилла», когда вы ударите по ней?

Он махнул сухой рукой.

— Куда? Дело не наше — ученых. Мы выполняем приказ! Лишь бы не на Америку!

Матрос щелкнул на пороге каблуками, доставил командиру пакет. Адмирал вскрыл, прочитал сообщение.

— Пожалуйста, операция начинается, — объявил он мне. — Вы где обычно отдыхаете, мистер Бари? В Майами, Ницце?

— Обычно на работе, — сказал я.

Грос поднялся:

— Тогда прошу в мою рубку. — Он указал на дверь. — Мы постараемся создать вам все условия…

Поднялись на лифте в рубку Гроса. Там его ожидали два офицера — старший помощник, знакомый мне, и еще один, незнакомый. Грос протянул им листок сообщения из штаба. Офицеры подошли к сейфу, открыли его, начали сличать поступившее сообщение с дубликатом, хранившимся в стальном ящике, шифр которого знали только они.

— Все точно, адмирал! — сказал старпом.

Грос приблизился к главному пульту, включил микрофоны.

— Боевая тревога, ракетная готовность! — объявил он негромко.

В центральном отсеке люди в синих, свободного покроя костюмах, похожие на парашютистов, прильнули к приборам; отовсюду — из ярко-зеленых кубриков, увешанных картинами, кабин с кофейными автоматами и машинами для поджаривания кукурузы — бежали матросы на свои рабочие места. Операторы колдовали с электроникой.

— Где мы находимся? — спросил Грос помощников.

— В центре «Камиллы», — доложил старпом.

— Это интересно, — сказал громко адмирал. — Я еще никогда не был на кухне, где готовится погода. А вы, мистер Бари?

— Не приходилось, — ответил я.

Помощники командира переглянулись.

— Может, поднимемся наверх, Бари? — Адмирал прекрасно знал, что сейчас его слышит каждый член команды.

— С удовольствием!

— Отмените приказ, — велел Грос старпому. — Прикажите всплыть!

Тот посмотрел на командира, как на ненормального. Однако дал команду на всплытие.

Пол под ногами чуть качнулся.

Я оценил щедрый жест Гроса. Снимал его во всех ракурсах на мокрой палубе, куда мы вышли в плотных плащах. Но дело не в этом: на его месте я поступил бы точно так же — как капризный взрослый ребенок, очутившийся в центре стихии, которую необходимо обуздать. Противника надо знать в лицо — старое воинское правило.