Он со смерти матери не плакал. Но она коснулась рукой — дала простой человеческий контакт в момент, когда он был уверен в своем одиночестве. Этого было достаточно, чтобы сломать выстроенный им самим барьер, и слезы потекли из глаз.

Вит хотел, чтобы это прекратилось. А способ был только один: слушать ее голос и делать вид, что больше ничего не существует.

— Давно, еще до войны, более полувека назад в частном университете был запущен медицинский проект. Цель у него была благородная: изобрести универсальный иммуномодулятор, который помогал бы человеческому организму восстанавливаться после любых травм и болезней. Однако камерный эксперимент дал неожиданный результат: под воздействием препаратов один и тот же вирус изменялся в организме каждого человека, и получался совершенно новый вирус. То есть, те, кто хотели получить универсальное лекарство, сделали шаг к новым болезням. Вроде как ошибка, но она оказалась более интересной, чем первоначальная цель. Проект получил новых спонсоров и перешел в статус секретного. Цель поменялась кардинально. Медикам требовалось найти вирус, который стал бы универсальным оружием. Эксперимент продвигался, и выяснилось, что наибольшего успеха можно достигнуть, если вводить ребенку вирус и препараты в первые месяцы жизни, а то и вовсе в утробе матери. Один за другим стали появляться нулевые пациенты — люди, которые переносили вирус, но не болели им.

Слушая ее, Вит невольно представлял все это. Отдаленную лабораторию, наверняка на Земле, людей в белых халатах, наблюдающих за играющими на лужайке детьми. Выжили не все, и Алексис не отрицала этого. Но те, что выжили, уже были совершенно другими существами.

В их крови кипела болезнь, превращенная в их сущность. В одном случае она распространялась по воздуху, в другом — через кровь, были и более сложные пути. Факторы заражения анализировались, болезнь в теле носителя порой проявляла себя неожиданно, побеждая другие недуги и даруя вечную молодость.

В итоге был выведен идеальный вирус. Он уничтожал любое живое существо — кроме своего носителя. Таким образом, дети, уже выжившие, сами превратились в оружие.

— Как ты уже понял, я была там, — продолжила Алексис. — Никто не спешил использовать нас — или выпускать с базы. Все эксперименты носили теоретический характер. Там творились… разные вещи. Выжить позволяли только тем, кто соответствовал определенным параметрам. Мне повезло первой… Мой номер — ноль, Вит. Я была первым живым оружием. Первым нулевым пациентом, которого признали годным к полевой работе.

В таком проекте секретность имела особое значение. И выражалась она не только в том, что базу тщательно охраняли, а дети понятия не имели, кто их родители. Также имелась информационная завеса: распространялась версия о том, что было изобретено новое оружие — так называемое ОСП. Сложный механизм, которым могли управлять лишь специально обученные профессионалы. Так и появилась версия с Операторами.

— Нас готовили в помощь военным и полицейским. Мы должны были участвовать в поимке особо опасных преступников, вести разведку и все такое… Но тут началась война. Я лично предложила отправить нас на борьбу с баллорго. Каждый день до нас доходили новости о том, какие потери несет человечество… Я помню ярость, которую тогда испытывала. Она до сих пор живет во мне, тлеет углями, которые я и хочу разжечь снова. Мы были там, на базе, уже обученные, сильные, а нас сдерживали!

Сначала к предложению Алексис не отнеслись серьезно. Но баллорго продвигались все ближе к Земле, они казались несокрушимой силой… И руководство проекта сдалось.

— Нас к тому моменту было десять — десять полноценных Операторов. Мы проникли в ряды солдат и стали попадать на корабли баллорго под видом пленных, пиратов, предателей. Мы уничтожали их без боя, а они даже не понимали, что их настигло… Со временем они стали умнее, но и мы находили все новые способы добраться до них.