— А я не хочу отсюда выбираться.

— Софи…

— Мне некуда идти, и не к кому! — крикнула она. — У меня был только Гео, а теперь его нет… Я не хочу, чтобы те, кто сделал это с ним, жили! И ты — в их числе!

— Но Софи…

— Что — Софи? Я знаю, что должна сделать! Я не смогу одна выполнить план, если все исчезли, но… Я хочу убить их! Операторов, всех… Они жить не будут!

Она имела право на эту боль. Самир не обижался, он все равно хотел помочь ей. Сначала вывезти ее с этого корабля, чтобы хоть как-то приглушить чувство вины, а потом решать, на чьей стороне остаться…

Вот только девушка и не думала доверять ему. Как только он подошел ближе, она изогнулась, как змея, и вогнала ему в руку небольшой нож, декоративный, но достаточно острый, чтобы войти глубоко в мышцы. Самир инстинктивно отпрянул назад, а она рассмеялась.

— Получил свое? На этом ноже — кровь Гео, а значит, ты болен тем, чем болел он! Это то, чего ты заслуживаешь, чего вы все заслуживаете!

Софи метнулась через кровать к двери. Самир не пытался задержать ее, в его собственном сознании царил хаос. Неужели он действительно заражен? Есть ли время, есть ли лекарство? К кому обратиться — или он действительно не имеет права выживать?

Между тем девушка успела распахнуть дверь и выбежать в коридор — но не более. Спустя мгновение ее тело влетело обратно и ударилось о стену с такой силой, что Софи мгновенно потеряла сознание. Медик даже не был уверен, жива ли она!

А на пороге стоял Маркус, все такой же скучающий, с вечной полуулыбкой на лице.

— Ну что, коллега, вляпался? — обыденно поинтересовался он. — А теперь нам с тобой нужно поговорить!

Многим выжить бы не удалось с самого начала. Конечно, при падении как таковом «Мария Каллас» должна была выдержать. Но даже при лучшем раскладе остановка двигателей блокировала бы систему очистки воздуха. То есть, в распоряжении выживших остался бы лишь экстренный запас кислорода — а это на десять часов от силы.

Вроде бы, много, если не учитывать, что на выполнение требований террористов требовалось бы не менее суток. А они все просчитали: если уничтожить две трети пассажиров в самом начале, то запаса воздуха как раз на сутки и хватит, а то и больше. Чтобы не отпал главный козырь, террористы планировали уничтожить персонал, клиентов с меньшим состоянием, а также жен и детей наиболее состоятельных пассажиров. У них уже имелись схемы, списки и методы умерщвления — так они это называли.

Доказательства и улики Вит находил в каждой комнате, в которую его приводил Маркус. Чем лучше он понимал картину, тем слабее становилась жалость к погибшим в его душе. Они не собирались никого жалеть…

— В этом и заключается моя работа, — пояснил Маркус. Как и Алексис, он никогда не терял самообладание, но казался гораздо более жизнерадостным. — Меня зовут Ювелир… Наши зовут. С именами у нас туго, обращаться к другим по номеру как-то коряво, и мы получаем прозвища. Я — Ювелир.

— А Алексис?

— Если ты спрашиваешь у меня, подозреваю, что она не ответила тебе. Извини, брат, но и я не отвечу. Она мне тогда хребет сломает!

Они ходили по комнатам вдвоем. Алексис не присоединилась к ним, не стала ничего объяснять. А ведь Вит не выдержал, спросил… Почему тем людям обязательно нужно было умереть? Девушка вызвала Маркуса и велела показать все.

Тогда и начался их поход по комнатам, оставшимся без хозяев. Улик было много, и все они оказались слишком реалистичными, чтобы быть подделкой, подготовленной специально для Вита. Да и зачем Операторам оправдываться? Если бы он действительно поймал их на чем-то противозаконном, проще было бы убить его!

— Прозвище дается не просто так, — продолжил Маркус.