Но потрясающие кадры с мертвецами особо критику не удивили. Специалисты отмечали хорошую анимационную работу, грамотно сделанные эффекты, особенно удались картуши. Кажется, отечественная анимация и впрямь выходит на достойный уровень. Правда, выступили с протестами защитники животных. Они утверждали, что коварный Кондаков убивал в кадре не спецэффекты, а настоящих животных. Якобы он нарядил в шкуры и загримировал бездомных собачонок. А может и того хуже — накупил в Китае на зверофермах тамошних куопи вроде тех, шубы из которых иногда ещё встречаются на улицах провинций. Виктора окрестили в определённых кругах дьяволопоклонником и сатанистом. Под видом съёмок фильма он совершал перед камерой кровавые жертвоприношения. Под балконом режиссёра заходили с плакатами активисты местного подразделения зелёных.

Короче, вся эта шумиха сделала Кондакова самым рейтинговым скандалистом сезона. Сам он на свою популярность у жёлтой прессы не особо западал. Режиссёр был одержим идеей нового крутейшего российского ужастика. Он возмечтал снять новый фильм о «жизни» виртуальных мертвецов. Это должна быть киноэпопея — эпатажный, комический и чудовищно эффектный сериал.

Идея такова: между пространством виртуальных трупов и реальным миром начался обычный бартерный обмен. Сначала дело началось с туризма. Наши едут туда поучаствовать в сафари, поглазеть на тамошние всякие забавы. А мертвецы находят удовольствие в том, чтобы пожить немного обычной человеческой жизнь. Всё это вызывает массу комичных ситуаций.

Дальше — больше, мертвецы начали заводить семьи в нашем мире, занялись бизнесом, стали распространяться по всему миру. Это совершенно новая идея, а не те ужасы про мертвецов, которые с рычанием лезут и кусают всё подряд. Нет, покойнички у Кондакова будут очень цивилизованны, обаятельны, пристойны. Это будет новый вид искусства. Это как закон развития, прогресс.

Когда Голливуд утомил до смерти своих поклонников, намылив им глаза разнообразнейшими сюжетами про мертвечину, мистикой — сказочной и изуверской, безмозглыми вампирами и примитивными оборотнями-одиночками. Когда быстро приелась и пошла на спад волна эффектных фильмов про могущественные кланы кровососов и людоедов. Когда все виды тошнотворной гнуси забили зрительские стоки и уже казалось, что больше нечего сказать с экрана, на подиум явилась русская кинематографическая культура, до того уныло пробавлявшаяся жалким подражанием великому Олимпу — убогие многосерийные зрелища, жалкая возня в сарае. Весь этот мусор нужен — он почва, на которой вырастет шедевр. Тем и велик российский жанр, что он шагает с экрана прямо в жизнь.

Кондаков многое ещё сказал народу. Он был, как пророк, пока не набежало множество пророков — те принялись поспешно крякать про свои будущие достижения на ниве отечественных деревенских и городских страшилок. Вот погодите, ещё забегают по городу маньяки! Ещё будут с урчанием пить на помойке кровь юных жертв! Полезут упыри из мусоропроводов и баков! Умоется кровавыми слезами белый свет!

* * *

В темноте кинозала волновалось множество голов. Из четырёх динамиков давила музыка. Диалоги лезли в уши. В глаза назойливо ломилась нереальность.

Двое на самом последнем ряду терпеливо смотрели эпизод за эпизодом. И никак не могли определить, каков же вышел этот фильм: талантливый или посредственный? То, что он был зрелищным, подтверждала реакция зрительного зала. Но кто сказал, что зрелищность — высшая заслуга? Критериев не было у них и они молчали.

На экране разыгрывалась сцена ворожбы. Один из самых сильных эпизодов, вызвавший восхищение критики и слабый протест со стороны верующих масс. Режиссёр и его продюсер раструбили на все СМИ о некоей потусторонней силе, которая приняла немалое участие в создании этого необыкновенного фильма.