А пространство это и его наполнение таковы:

— с IV по X века в «эпоху викингов» и в ареале бытования так называемых «викингов», то есть в циркумбалтонордической этногеографической зоне, проживали русы-славяне; отдельными этническими вкраплениями в данной зоне мы можем считать лишь немногочисленные племена финно-угорского, самоедского, доиндоевропейского происхождения, а также разрозненные семьи и общины бывших позднеримских поселенцев. (Примечание: есть все основания полагать кельтский этноэлемент составной частью русо-славянского суперэтноса, в крайнем случае, поздним побегом на могучем этнодреве русов — поэтому мы не выделяем его в качестве этнического вкрапления);

— шведов, норвежцев, англичан, датчан, как и прочих современных народов Северной и Центральной Европы, в этом пространстве не было, они появятся значительно позже, в XV–XVIII веках, то есть от полутора тысяч до пятисот лет спустя от рассматриваемых событий, появятся в результате длительного этногенеза с преобладающим участием в нем количественно русов-славян, пассионарно — пришлого «германского» элемента и всех вышеуказанных этновкраплений;

— все деяния «викингов-норманнов-варягов», известные нам из летописей, саг, былин есть деяния реальных участников истории Европы — русов, наших непосредственных предков.

Но, скажем, к сагам мы должны относиться достаточно критически. Самые ранние саги записаны (сочинены на базе имевшихся сказаний-былин) исландскими монахами в XIII веке — через триста, пятьсот, восемьсот лет после их сложения, что, естественно, привело к различным искажениям. Но главное заключается в другом: изначально саги-былины складывались русскими сказителями-складами («скальд» происходит от русского «склад», так же, как «Ярицлейв» от «Ярослава», «Вальдемар» от «Владимира» и т. д.), складывались на русском языке. В дальнейшем, в течение многих веков в результате трансформации языка, вызванной германоязычной экспансией, растянутой во времени, менялось содержание и звучание саг-былин. До нашего времени они дошли как некие «инородные» творения. Но русская былинная основа в них прослеживается достаточно четко.

История и сама жизнь беспощадно стирают в памяти тех, кто сам не желает ничего помнить, следы свои. Наши самые прямые, непосредственные предки жили в Скандинавии и на Севере Европы. Да, им на смену пришли шведы, датчане, норвежцы, англичане и пр. (все сами в основе своей ассимилированные русы-славяне), как на смену русам-вендам, русам-сорбам Лабы, Одера пришли новогерманские племена. Наши предки-русы ушли на восток. Но часть их братьев, сестер, отцов и матерей — а это миллионы русов — остались в VIII–XIII веках на своей исконной родине, т. е. на землях нынешних Германии, Австрии, Дании, Норвегии, Швеции — и они стали этнической основой новых этносов, утратив язык свой и переняв язык пришельцев. Это История, это жизнь — от этого никуда не денешься. Мы живем ныне во владимирско-суздальско-московской Руси, живем восемь веков. А в Киевской Руси мы жили (и продолжают жить наши братья и сестры) полторы тысячи лет. А в Острийско-Полабско-Рюгенско-Свейской Руси мы жили не менее трех — пяти тысячелетий! Вся Европа насквозь пронизана, пропитана русским духом, русским словом, русской кровью. Мы первожители Европы — еще от русов-пеласгов, создавших «древнегреческую» цивилизацию, от русов-троянцев и русов-хеттов Анатолии, предшественников великой славянской Византийской империи, от этрусков-расенов, заложивших Рим, от русов-венедов, основавших Венецию и сотни иных городов по всей Европе. Тысячелетиями русы жили в Европе — и это помнит каждый камень, каждая пядь земли. Юным народам, вышедшим из русского лона, еще по-юношески очень хочется казаться взрослыми, самостийными и незалежными, самонародившимися, самостоятельными, более того, поучающими своих родителей.