Добравшись до магазина, она долгое время стояла на улице и пристально разглядывала витрину. Как тут выбрать? Все велосипеды замечательные: высокие велики с тонкими шинами и низкие, приземистые с толстыми; велики с изогнутым и опущенным, как рога у нападающего барана, рулём и велосипеды, у которых руль высился подобно рогам горного козла. Велики синие, красные, зелёные, жёлтые… Все они были великолепны и ослепительно новые!

Хармони вошла внутрь. Может быть, из-за тишины и прохлады за зеркальным стеклом, отражающим солнце, или, может быть, из-за яркой экзотической расцветки его безмолвных обитателей она почувствовала себя будто в аквариуме. Поэтому и не удивилась, когда увидела, что продавец, который бесшумно двигался в её направлении по песочного оттенка полу, был, вне всякого сомнения, Морская Форель. Пятнистый и гладкий, с желтоватыми глазами, он завис над нею:

— Могу я вам помочь, маленькая леди?

— Я хочу велосипед, — сказала Хармони.

— Вот оно что, — медленно произнёс Морская Форель. Он кинул свой рыбий взгляд на этого неопрятного покупателя, в обкромсанных джинсах, старых матерчатых туфлях и не слишком чистой футболке (на этой было написано: «Руки прочь от котиков!»). — Какой же ты хочешь?

Хармони засомневалась, когда он похлопал по ближайшему изящному гоночному велосипеду, руль у которого почти касался пола.

— Вот этот, например, — предложил он. — Гоночная модель, колёса двадцать восемь дюймов, дисковые тормоза, фара с генератором, двенадцать скоростей. Этот ты хочешь?

— Нет, — ответила Хармони. — Я хочу тот, у которого толстые шины. И нормальный руль, чтобы не был торчком и чтобы не провисал. И с багажником для моей собаки.

Морская Форель выпучил глаза на Рэкса Рафа Монти.

— Понимаю, — кивнул он. — Тогда как насчёт этих? Совсем другой тип машины. Колёса двадцатидюймовые, три скорости, защитный кожух цепи, светоотражатели на руле, мягкая перекладина безопасности. И шины конечно же… э-э… толстые. Очень популярен, особенно у мальчиков.

Их было три таких, стоящих вплотную друг к другу и во многом схожих. Один назывался «Светлячок», ярко-красного цвета. Второй — «Молния», серебристо-жёлтый. А третий был синий, тёмно-синий, как таинственное холодное озеро.

Над задним колесом у этого велосипеда располагался багажник в форме ящичка, как раз такого размера, какой нужен. Назывался велосипед «Ледокол». Хармони указала на него:

— Пожалуйста, вот этот.

— Хочешь узнать, сколько он стоит?

— Сколько?

— Сто сорок фунтов.

— Хорошо.

Хармони сунула руку в карман и вытащила пятидесятипенсовик. Она нащупала нос королевы и нашла волшебный краешек. Потёрла его, шёпотом приказав:

— Я хочу, чтобы у меня был этот велосипед.

Морская Форель нервно сглотнул. Он позвал свою помощницу (Золотая Рыбка, как сразу же отметила про себя Хармони).

— Маленькая леди, — сказал он Золотой Рыбке, — хочет купить эту модель. Я назвал ей цену. Боюсь, с пятидесятые пенсами тут делать нечего.

Золотая Рыбка вытаращила глаза.

— Эту модель? — спросила она, дотронувшись до чёрного пластикового седла «Ледокола», и тут Хармони увидела, что в самой середине его была большая красная звезда. — Именно эту модель?

— Да.

— Подожди, пожалуйста, минутку, милая, — улыбнулась ей Золотая Рыбка и увлекла за собою Морскую Форель.

Хармони было видно, как двигались её пухлые губы, когда она что-то ему шептала.