И я ещё думал прикупить себе часы. «Простенькие», ага. Наивный. Это в прошлой жизни существовало такое понятие, как дешёвые или «одноразовые» вещи. Здесь же такого и в помине нет. А цены на самые простые карманные «щёлкалки», как их здесь называют, стартуют от трёх паундов. Но у таких часов не то что стекла на циферблате – у них даже минутной стрелки нет. А завода хватает лишь на двенадцать часов. Да и точность хода грубого механизма, упрятанного в пухлый медный корпус, оставляет желать лучшего. И это за полторы-то хрюкотуши!

Неделю я мотался по Граунду и его окрестностям, избегая лишь Дортмутских доков. Помнил же, каким образом прежний носитель моего нынешнего тела оказался на госпитальной койке – вот и берёгся. А так, покружил я по Тувору-Тувру изрядно: и местность изучил, и на жителей посмотрел, к здешним нравам да обычаям пригляделся. И не сказать, что всё понял и во всём разобрался, но чуть пообтесался, пообвыкся даже как-то за время своих вылазок, перестал головой как пропеллером крутить, хотя порой и ловил себя на том, что нет-нет, да и скошу любопытный взгляд то на очередной изыск местной краснокирпичной архитектуры, то на колдовство какого-нибудь лавочника, то на представителя невиданной мною прежде расы-племени… А таких тут хватало. Одними людьми да орками с хобгоблинами разнообразие здешних жителей не ограничивалось. И если те же хафлинги, скажем, выделялись в толпе лишь своим невеликим ростом да непременными «трудовыми мозолями», нависающими над пряжками широких поясов, то альвы и драу… Нет, про мужчин ничего не скажу, не мой интерес. Да и смотреть на них я желанием не горел. Одного высокомерно-пренебрежительного взгляда, брошенного на меня каким-то смуглокожим драу, хватило, чтобы понять – второго такого я не выдержу, и отвечу. Кулаком в наглую тёмную морду. Умеют же твари оскорбить без слов. А вот женщины остроухих своим видом порой вызывали у меня натуральную оторопь. Красивые они, изящные, но… неживые какие-то. Лица, словно маски каменные. Безэмоциональные, неподвижные, а в глазах – пустота. Ни радости, ни печали, ни озабоченности… ничего. Говорю же – скульптуры бездушные. Но красивые – да, этого у них не отнимешь.

И вот что интересно, ни одного альва или драу в Граунде я не встретил. В Рестэнде, когда к доктору Дорвичу на занятия шёл или обратно до дому от него плёлся, встречал. В окрестностях Восточного района они мне навстречу попадались. А вот здесь, в ближайшей округе, ни одного не видел. Такое впечатление, что среди них бедняков попросту нет! Среди людей, орков, хафлингов и тифлингов бедные есть, а среди альвов и драу – нет. Загадка.

Впрочем, что мне до них? У меня своих проблем хватает. И первая из них… да-да, деньги. Чую, ещё неделя, максимум, и доктор Дорвич прекратит наши занятия, по крайней мере, на постоянной основе. А значит, приток серебра в мои карманы, и без того не очень-то щедрый, и вовсе прекратится. Меня же такая перспектива совсем не радует. Потому, в общем-то, я и бегал всю неделю по округе как укушенный. Искал какую-никакую подработку, заодно и местность изучал. Жаль только, что ничего не нашёл. Лавочники от меня шарахаются, в конторах, как видят, сразу верещат, добберов зовут. В порт и вовсе не пустили. Без объяснений.

Хотел уж было вышибалой в какой-нибудь кабак устроиться… дохлый номер. Там уже всё занято, и уступать своё место какому-то новичку никто не собирается.

Собственно, трое таких вышибал мне этот факт и объяснили… ну, попытались, точнее. Дубинки-то я у них сразу отобрал, головами об стену треснул и ушёл. Но наниматься в кабаки Граунда зарёкся.