– Зачем? – усмехнулся тот и, крутанув рукой, заставил бессознательное тело гиганта воспарить над креслом. – Да ты только посмотри на этот образчик! Великолепное тело. Сила, мощь! Из такого получится замечательный абордажник, друг мой. И кто я такой, чтобы отказываться от таких подарков Судьбы? Не-ет, всё же я был прав, что решил дождаться посыльного.

– Как скажете, мессир, – равнодушно пожал плечами трау. Не в его привычках было спорить с начальством, тем более когда то вновь заводит свою шарманку о судьбе и предопределении. Ну к драхху! Ещё примется читать лекции о своей вере. А старому Герраду хватает воспоминаний о подземных храмах трау.

– Именно, Гер… как скажу, так и будет, – посерьёзнел командир. – Собирай товар и уходим, пока нас здесь никто не увидел. Нечего гневить Удачу своей медлительностью.

Обшарпанная, но вместительная повозка с глухими бортами и полотняным верхом, запряжённая четвёркой чаберсов, тяжело тронулась с места и, развернувшись на пятачке крохотной площади в окружении старых каменных домов, медленно покатилась вниз по склону Граунд-хайл, чтобы уже через пару минут затеряться в переплетении улочек и переулков где-то меж складов и мастерских Дортмутских доков, увозя с собой тела трёх пребывающих без сознания хафлингов и одного сладко посапывающего во сне синего гиганта.

А спустя ещё час живой груз был переправлен на древний побитый баркас, доставивший его и хозяев к борту стоящего на внешнем рейде франконского трампа. Старенького, ничем не примечательного, но от того не менее шустрого и способного неслабо огрызнуться в случае необходимости.

– Мессир, мы готовы к выходу, – доложил подскочивший к поднявшемуся на борт мужчине старпом.

– Тогда не будем терять времени, Левве! Передай капитану моё разрешение. Уходим отсюда, – кивнул тот и, проводив взглядом удаляющегося к надстройке старпома, повернулся к поднявшемуся следом за ним на борт трау. – Гер, проследи, чтоб наших «гостей» устроили в подобающих условиях. Если понадоблюсь, я в своей каюте.

– Сделаю, мессир – кивнул Геррад и, жестом подозвав сновавших по палубе матросов, принялся за исполнение приказа командира.

Морячки с завидной сноровкой подняли на борт тела хафлингов и синего гиганта и, повинуясь приказу трау, тут же потащили «гостей» в трюм. Точнее, в один из отсеков, где у предприимчивого хозяина трампа был оборудован небольшой закуток специально для таких вот… целей. Там матросы покидали бессознательные тела на деревянные шконки, намертво привинченные к переборкам тесного неосвещённого помещения и, заперев массивную дверь, исчезли в переходах судна. Но стоило стихнуть гулкому эху их шагов, как в темноте «гостевой каюты» зажглись два алых словно угли огонька.

– Говорила же Алёнушка: не пей, Ванечка, козлёночком станешь, – прошипел на неизвестном здесь языке очнувшийся обладатель огненного взгляда. – И ведь стал… козёл!

Обведя взглядом стальную коробку карцера, в которую его запихнули похитители, так, словно окружающая темнота ему вообще не мешала, синий гигант поднялся со шконки и, с хрустом потянувшись, обратил своё внимание на пребывающих без сознания, сваленных одной кучей хафлингов. Покачав головой, он осторожно взял на руки белобрысую девчонку и так же осторожно переложил её на освободившуюся шконку. Чуть подумал и, сняв с себя куртку, укрыл ею хафлу. Рука гиганта наткнулась на широкую кожаную ленту, обвившую горло девчонки, и он зарычал. Метнулся к телам двух других хафлингов, рванул ворот сорочки старшего, сорвал франтовской платок с шеи младшего… И, наконец, догадался ощупать собственную шею.

– А вот это вы зря-а…

Часть 3.