Услышав незнакомое слово, Фелис выглядит еще более растерянной.

Нанеся уходовую косметику, я приступаю к декоративной. Накрасив ресницы тушью, карандашом делаю ее брови чуть ярче, добавляю немного румян и персиковый блеск для губ. Фелисити не изменилась до неузнаваемости, но черты ее лица и взгляд стали выразительнее, кожа словно светится здоровьем, и я так довольна результатом, что не могу сдержать широкой улыбки.

– Только взгляни на себя.

Я протягиваю зеркало, и, увидев свое отражение, Фелис раскрывает рот в удивлении.

– Спасибо, Райли. – Она медленно поворачивает голову из стороны в сторону, разглядывая себя. – Это я, но словно не я.

– Может, распустим ее? – спрашиваю я, указывая на косу.

Сняв резинку, я расплетаю ее каштановые волосы и беру расческу. Раздается короткий стук, а затем дверь в мою комнату открывается, и на пороге появляется Сойер.

– Не может быть! – Ахнув, я прикладываю расческу к груди. – Я знала, что рано или поздно ты найдешь ее! Найдешь дверь в мою комнату. Ну, теперь ты веришь, что она существует?

– И тебе доброе утро, Либретта. – Прислонившись плечом к дверному проему, он потирает шею и, переведя взгляд на Фелисити, коротко кивает. – Манчестер.

– Привет, – почти шепотом отвечает она.

– У тебя есть тампоны, Райлс?

– А что такое? – спрашиваю я, проводя расческой по волосам Фелис. – Разонравились крылышки и решил больше не пользоваться прокладками?

– Зоуи послала к тебе, ей срочно нужны. Пожалуйста, дай мне тампоны или ружье, потому что, клянусь, она истерит так, что я готов ее пристрелить.

Взяв в ванной коробочку с тампонами, подкидываю Сойеру, и он с легкостью ловит ее в воздухе, а я возвращаюсь к волосам Фелис.

– Спасибо. – Он заглядывает внутрь упаковки, а затем трясет ее словно драже «Тик-так».

– Сойер, – зовет Фелисити, – я хотела спросить, можем ли мы сегодня встретиться?

Мои пальцы замирают.

– Что? – переспрашивает он.

– Да, что? – вторю я.

– Зоуи рассказала мне об уроках игры на гитаре, и я хотела бы взять пару занятий в неделю. Она сказала, что ты согласишься и готов заниматься в любое время после школы. Прости, я думала, что она передала тебе, но если ты занят, то…

– Нет, все в порядке, но я не стану брать с тебя денег.

– Но у меня есть. Ко всему прочему, Каллум платит мне за дополнительные занятия, а по условиям программы обмена родители ежемесячно пополняют мой счет. Я правда давно мечтала научиться играть, а тут такая возможность.

– Обсудим это чуть позже, хорошо? Сейчас нужно помочь сестре-истеричке. И кстати, – Сойер вычерчивает в воздухе невидимый круг, указывая на ее лицо, – отлично выглядишь.

Нет. Нет, нет, нет и еще раз нет!

Я только что собственными руками создала себе очередной повод для ревности.

Мягкие волосы Фелисити лежат в моей ладони, и мне приходится приложить титанические усилия, чтобы не намотать их на кулак, хорошенько встряхивая ее голову. После Каллума я ей совсем не доверяю и сжалилась, решив помочь, лишь из-за вчерашних слез и речи о ненависти к себе. Но если Фелис хотя бы подумает посмотреть в сторону Сойера, моя ревность ее убьет. Испепелит и пустит по ветру чертов британский пепел.

– Увидимся в школе, Гномик, люблю тебя.

– И я тебя, – отвечаю я с натянутой улыбкой.

От раздражения я даже не испытываю эйфории, услышав заветное «люблю».

– Ауч! – Зашипев, Фелис хватается за затылок, когда я резко провожу расческой по запутанной пряди.

Ну вот, моя ревность сделала это сама, потому что я правда не собиралась.