От энтузиазма Хлоя подскакивает со стула и, потирая ладони, проходится вдоль стола.

– Только представьте: декорации Нью-Йорка, костюмы. Это будет рок-мюзикл с живой музыкой.

– Звучит отлично, – поддерживаю я. – У тебя точно хватит времени, чтобы все подготовить к концу семестра?

– Надеюсь. Мне нужны музыканты. – Хлоя широкими шагами ходит вокруг стола. – Барабанщика и клавишника можно найти в музыкальном классе. Еще нужна электрогитара и…

Внезапно замерев, подруга указывает на меня пальцем.

– Сойер ведь играет в группе, верно?

– Да, они делают рок-каверы на попсовые песни.

– Мне он нужен вместе со своей группой. – Окинув кафетерий взглядом, Хлоя прикладывает ладони ко рту, как рупор, чтобы выкрикнуть: – Сойер Вуд!

Все вокруг затихают. Отвлекаясь от разговора с Мишель и Нико, Сойер поворачивает голову и смотрит на наш столик так, будто его не по имени позвали, а оскорбили. Хлоя нетерпеливо взмахивает рукой, подзывая его к нам, на что Каллум демонстративно фыркает.

Хлоя ростом еще меньше меня, поэтому ей приходится сильно задрать голову, когда Сойер останавливается напротив.

– Райли говорила, что ты собираешься подавать заявление в Академию искусств?

– Да. – Он посылает мне вопросительный взгляд, а мне остается лишь пожать плечами с видом «ну да, я иногда рассказываю о тебе своим подругам». – В Сан-Франциско.

– Тогда у меня есть к тебе предложение, которое в разы увеличит шансы на поступление, и не только в Калифорнии. Директор сказал, что в конце семестра на нашу школьную постановку, возможно, приедет член приемной комиссии Нью-Йоркской академии современного искусства. Это большой шанс. Я хочу поставить рок-мюзикл на современную версию «Ромео и Джульетты», мне нужны музыканты и живая музыка. Может, ты и твоя группа согласитесь поучаствовать? Член комиссии может заметить тебя или кого-то из ребят.

– В группе из учеников Ноттингема остались только я и Нико. Митч бросил школу, а нашего второго солиста еще весной отправили в исправительную колонию.

И без того большие глаза Хлои округляются еще сильнее. Таких подробностей я ей не рассказывала.

– Тогда это шанс для двоих из вас. – Сложив ладони вместе в молитвенном жесте, подруга смотрит на Сойера с надеждой. – Но Митч нам все равно нужен. Пожалуйста, скажи, что ты согласен.

– А после репетиций можно будет оставаться, чтобы поиграть свою музыку? Директор запретил нам даже приближаться к музыкальному классу.

Группе «Мерсер» действительно запретили появляться в музыкальном классе, когда Митч, на тот момент еще учившийся в школе, подключился к школьной системе оповещения, включив их рок-кавер, в котором было много мата. Всех, кто состоял в группе, отстранили от занятий на несколько дней.

– Да, конечно, можно.

Скрестив руки на груди, Сойер молчит, обдумывая предложение, а затем коротко кивает:

– Я обсужу это с ребятами, но думаю, они согласятся.

Радостно взвизгнув, Хлоя подпрыгивает и, хлопнув в ладоши, обнимает Сойера в порыве эмоций. Он усмехается, но при этом стоит в замешательстве, как неподвижная статуя.

В моем окружении все жутко эмоциональные и тактильные, я и сама такая. Но Сойер Вуд всегда был холоднее на фоне всех, кого я знаю, он не любит объятий и особенно прикосновений малознакомых людей. В какой-то момент он смирился с тем, что я могу запросто повиснуть на его плече или обнять просто потому, что мне так хочется.

Когда миссис Вуд увидела, что Сойер сам обнимает меня, то сказала, что я приручила дикого кота. А потом добавила: «Наверное, все из-за того, что вы часто проводите время вместе, ты ему уже стала как родная сестра». Ничего более оскорбительного я еще в своей жизни не слышала.