Говоря так, она рассуждала про себя: Но сперва придется его к Дяде Зипу сводить. Купит себе пакет, станет стройным, изящным, быстрым, как молния, во-от с такими руками, и чувственным; а в глубине души останется тем Антуаном, которого я знаю и люблю. Для меня он всегда останется Антуаном, который слишком быстро кончает и никак не поймет, что я его без труда прощаю, ведь я повидала все оргазмы на свете.

В баке на Си-стрит

– Он не в себе, вот, – сказала она Вику. – Ну, ты ему «ночной поезд» подсунешь, так он его обычно бы высосал в один глоток и смял жестянку ударом о лоб, одним плавным движением, угу? А сегодня он вообще ничего не пьет. Потом внезапно пришел в себя и послал за тобой.

– Как именно послал?

– Ну, понимаешь, он сказал: «Приведите мне этого мерзавца Вика», – процитировала Элис. – А потом снова так лежит. В смысле, – предложила она, – ты посмотри сам.

Поли лежал, вытянув ноги перед собой, запрокинув голову так, словно у кресла имелся подголовник, хотя на самом деле оно было совершенно обычное, неуютное, из цельного куска. Выглядел он скверно. Кожа либо приобрела голубовато-молочный оттенок, либо налилась тяжелым металлическим блеском, особенно заметным на лбу и щеках, в местах радиационной абляции. Глаза его были закрыты, но создавалось впечатление, что он вот-вот поднимет веки. Трудно было сказать, насколько тяжело Поли болен и что может с этим поделать. Улыбался он счастливой девичьей улыбкой. Иногда удивленной, иногда неподдельно сексуальной. Поли словно бы хотел что-то передать этими улыбками. Так настойчиво, что казалось – вот-вот, и подмигнет. Вик Серотонин понятия не имел что. Но видел, что улыбка не настоящая: так улыбаются, когда радоваться на самом-то деле нечему.

– Блин, Поли, – произнес Вик.

– Он иногда просыпается, но мы не вкуриваем, что он тут мелет.

Вик подошел к двери офиса и приотворил ее на щелку. Он увидел, что в клубе «Семирамида», как обычно, дым коромыслом, пьянка-гулянка; никто не глядел в его сторону. Он снова прикрыл дверь.

– Кто-то еще об этом знает? Кто-нибудь из ЗВК?

Элис так не считала.

– Пускай и дальше не знают, – посоветовал Вик. – Этим мудакам незачем знать, ты со мной согласна?

Элис, в меру своего разумения ситуации, была согласна.

– Отлично, – сказал Вик. Обернувшись к Поли, он обнаружил, что де Раад пришел в себя, встал с кресла и стоит прямо перед Виком, в его личном пространстве, с лицом, так налитым кровью, что под кожей перекатывались тугие красные узелки, а синие глаза распахнулись и сейчас, того гляди, из орбит выскочат.

– Что ты со мной сделал, подонок? – завизжал Поли.

У Вика волоски на шее встали дыбом.

– Господи, Поли, – протянул он, – да не знаю я.

Не успел он ничего к этому добавить, а Поли уже оттолкнул Вика и пал на колени перед Элис Нейлон.

– Ты, моя маленькая красавица? – вопросил он.

– Я, – ответила Элис.

– Так улыбнись мне своей лучшей улыбкой! – взмолился Поли. – Во-от! Видишь? Уже лучше!

Он опять вскочил и начал сновать по комнате без определенной цели; ниже колен ноги у него были как палки. Казалось, его все вокруг интересует, пока он не замирал, глядя в стену, в полном бездействии. Походив так некоторое время в попытках рассмотреть предметы офисной обстановки – словно затем, чтобы припомнить, кто он такой, – Поли остановился перед голограммой, изображавшей его самого в компании выживших при крушении старого «El Rayo X» ребят.