А с другой стороны — неужели этот район так мал, что она вот уже третий раз встречает за уик-энд одну и ту же женщину?

Мэгги хихикнула про себя. Всего несколько месяцев назад она посчитала бы этот район слишком провинциальным — хипстеры называют его Крэнфордом, — но сейчас ей самой очень хотелось стать его частью. Очень-очень, и она ждала этого момента, понимая, что расслабляться еще слишком рано. Ее сердце начинало биться быстрее, а внутри все сжималось от перспективы стать частью этого ежедневного и размеренного существования, когда прекрасно знаешь, что с тобой произойдет лет этак через пять.

— Вроде того, — ответила она, покраснев. — То есть мне бы этого хотелось. Я сейчас встречаюсь с парнем, который живет неподалеку, и вот… в общем… надеюсь… хотя мы еще не дошли до этого…

— Все понятно, — рассмеялась Винни, прижимая хлеб к груди и скрестив пальцы на обеих руках. — Для нас, женщин, это последнее из табу — разговор о том, чтобы съехаться. Можно найти блестящую работу, можно в одиночку объехать весь мир, но боже тебя сохрани заговорить о совместной жизни слишком рано.

Лучше Мэгги и сама не сказала бы.

— Смешно, правда? У нас, кажется, в генах заложено опасение спугнуть их.

— Хороших спугнуть не так-то просто… — Винни закатила глаза. — Послушайте, если вы собираетесь стать нашей соседкой, то давайте как-нибудь встретимся и пропустим по стаканчику.

— С удовольствием. — Мэгги сняла перчатку, чтобы занести номер Винни в телефон.

— Отлично! — Ее новая знакомая повернулась, собираясь уходить. — Наслаждайтесь воскресными сэндвичами.

Она напомнила о себе очень быстро. Вечером того же дня на телефон Мэгги, среди новых лайков по поводу ее последнего фото — это были совершенно обалденные и дорогущие атласные туфли на шпильках, украшенные бриллиантами, которые она одолжила из гардеробной журнала для официального приема в офисе Тима, куда они собирались идти через пару дней, — пришло сообщение: «Не хотите ли распить бутылочку вина “Аббатисе” на неделе?» Винни разместила рядом с приглашением ряд маленьких эмодзи в виде весело позванивающих фужеров шампанского.

Они договорились на среду, как раз накануне приема у Тима. А вечер до этой встречи она вместе с Тимом провела у Ника и Марго, где вновь обедали, сидя за столом из тика.

На этот обед Мэгги явилась прямо с работы, слегка запыхавшаяся, так как задержалась из-за доставки, которую она как на иголках ждала весь день. Пенни одолжила ей платье от Марка Моро, чтобы та надела его на прием к Тиму.

Хотя назвать эту вещь платьем было не совсем правильно — то было одеяние для коктейля, сшитое из льдяно-голубого шелка, блестящее и декорированное серебряным бисером по всей площади. Длина ниже колена, длинные рукава, закрытая шея. Еще не наряд для красной дорожки, но такой, что на него гарантированно обратят внимание, когда Мэгги войдет в помещение. А еще она могла быть уверенной, что это будет самый дорогой наряд на ежегодной встрече лондонских риелторов. Мэгги мысленно поблагодарила Бога за то, что наряд стал ее забесплатно, хотя и только на одну ночь.

— Завтра его надо переслать в Лос-Анджелес для фотосессии какой-то селебрити, — предупредила ее Пенни. — Так что ты должна вернуть его мне как только проснешься, и оно должно быть абсолютно чистым.

Мэгги была готова защищать платье ценой собственной жизни.

Когда Ник открыл ей дверь, она, шутливо шатаясь, прошла в холл и устроила небольшое шоу, плюхнувшись в кресло и притворившись, что совершенно измучена. Платье в дизайнерском футляре и оберточной бумаге оказалось у ее ног. Из кухни доносился одуряющий аромат кокоса, а Марго помешивала что-то в большой кастрюле из керамики, стоявшей на плите.