Ник предложил взять отпуск на работе сразу же, как только я вернулась из больницы. Я оставила Мэгги только тогда, когда в палате появился Тим, возбужденный и взволнованный. Он сразу же рассыпался в благодарностях всем нам за то, что мы оказались рядом.

Если б ты только знал…

Я надеялась, что Мэгги скажет ему всю правду. Потому что мне известно, как тяжело придерживаться выдуманной версии событий, когда думаешь о них постоянно. Теперь, после того, как поведала обо всем Нику, я думаю об этом все меньше и меньше. Кстати, он отнесся к этому без ожидаемого мной разочарования и осуждения, а только с пониманием. Муж взял мои руки в свои, поцеловал их и извинился за то, что не слышал меня, не помог.

А еще он был первым человеком, сказавшим мне, что я ни в чем не виновата.

И вот теперь я смотрю на них с Лайлой, которая наслаждается каждым новым днем — как наслаждаюсь им я. Эта чистая и одновременно сжимающая сердце радость скрашивает мне усталость и разочаровывающую монотонность часов, проведенных с маленьким ребенком. И я знаю, что сейчас мы с мужем понимаем друг друга лучше, чем когда бы то ни было прежде. Хотя иногда и раздражаем, и в этом тоже нет ничего страшного.

Последний раз я видела Винни в квартире Тима через шесть недель после случившегося. Мэгги тоже была там — согласно легенде, она нуждалась в периоде восстановления, но мы-то знали, что она переехала надол-го. Я отправилась к ним, когда у нас на пороге появился Тим — он собирался вместе с Ником смотреть футбол. Так что все выглядело в стиле «пост сдал, пост принял».

Винни открыла мне дверь в квартиру Тима и сжала меня в объятиях, а потом повела по холлу — полному велосипедов и редкого спортивного оборудования, которое так любят собирать мужчины, — в гостиную, где на диване лежала Мэгги. Загипсованная нога покоилась на куче подушек.

И здесь, в этой комнате, мы втроем пришли к соглашению. Или, если хотите, вчетвером — Лайла терпеливо сидела на ковре между нами, играя со своими кубиками, шариками и крохотными яйцами. А мы вспоминали, оценивали, примирялись и делились самым сокровенным. Мэгги шутила, что лучшее средство против переломов ног — это «разговорная терапия», и вместе с ее лечением восстанавливались отношения между нами. На этот раз не осталось никаких секретов и не возникло никаких шатких союзов. Мы обошлись без Хелен — она была изгнана из наших рядов.

Я не знала, что мне теперь ожидать от нашей дружбы с Винни. Хотя она никогда не будет такой, как раньше — и, наверное, это к лучшему.

— Хорошо провели время без меня? — поинтересовалась я, разглядывая лежащие передо мной открытые пакеты с чипсами, чайник с чаем, розетки для варенья и кадр из любимого сериала Мэгги, застывший на плоском экране телевизора — красы и гордости Тима.

— Честно сказать, мы все время ждали тебя, — ответила Мэгги. — Вино не забыла?

В ответ я подняла сумку и принесла три бокала из бара возле стены.

— Э-э-э, на этот раз без меня, — сказала Винни и покраснела.

Она рассказала, что все произошло накануне того вечера у меня в доме, но она об этом ничего не знала. Поэтому Винни и собрала нас сегодня после того, как побывала в клинике, где лежал Чарльз и где она поведала ему новости. Так что теперь ему есть ради чего выздоравливать.

А еще она сказала, что Чарльз стал гораздо спокойнее. То, что он согласился лечиться в Апворт-Парк, было непременным условием той договоренности, которая позволит ему избежать тюрьмы. В ту ночь перед рассветом соглашение было достигнуто не только между мной и Винни, но и между ней и Чарльзом. Винни тогда сказала, что ему необходима медицинская помощь, дабы восстановить их семью, и он, весь в слезах, согласился.

После новости Винни мы трое какое-то время молча смотрели друг на друга, а потом разразились девственно-чистыми и искренними слезами радости.