Со сменой сезона, когда суровая зима уступила место гораздо более теплым месяцам, приблизился юбилей того дня, когда Мэгги впервые переступила порог редакции, а это автоматически означало, что не за горами и ее последний день. Теперь она знала, что ощущает король, мучающийся от осознания того, что наследники с нетерпением ждут его смерти.

Мэгги привыкла жить настоящим, не думая о будущем. Возможно, вечер в день юбилея будет достаточно теплым, чтобы можно было сесть и выпить на улице. Может быть, девочки из офиса присоединятся к ней. Она давно уже не укрепляла свою дружбу с ними.

В последний раз, когда встречались все вместе — наверное, с месяц назад или около того, — они сбросили пальто на спинки кресел, забыли обо всех офисных мелочах и стали обсуждать тот факт, что время пребывания Мэгги в издательстве приблизилось к своему последнему триместру. Они тогда посмеялись над терминологией беременности, и не потому, что не уважали Марго, а потому, что охранник Клайв вечно говорил о Мэгги: «Уже на сносях». Ну хоть «новенькая» — это прозвание продержалось аж полгода.

— Ну и куда мне положить этот пакет для той, что уже на сносях? — спрашивал он девочек на своем кокни, хотя Мэгги сидела прямо перед ним и его маленькой тележкой.

Сначала это ее злило — она видела в этом заговор против нее и в пользу Марго. Такие мысли портили ей жизнь в первые месяцы работы, хотя были результатом только ее собственной паранойи. Позже Мэгги поняла, что Клайв просто ее стесняется.

Холли и Амма были расстроены перспективой ее ухода, но, будучи профессионалами, или, если угодно, абсолютно послушными боссу, ничего не говорили ни об уходе, ни о том, сможет ли она остаться. Как они с Марго не решались признаться друг другу в том, что между ними существует шаткое равновесие, так и девочки были немного смущены этим. Естественно, Мэгги ощущала эту ситуацию особенно остро — она понимала, что в один прекрасный день от нее избавятся, как от старого и давно прочитанного номера журнала.

В тот вечер, в отличие от Холли и Аммы, Мэгги не напилась. Она вынуждена была признать, что наличие постоянного партнера совершило чудо с ее питейными привычками. Она не могла даже представить себе, что Тим увидит ее входящей шатаясь в его квартиру, как это случалось, когда они жили вместе с Кэт. Более того, весь вечер Мэгги считала минуты до того момента, когда сможет встать и вернуться к любимому.

Иногда ей приходило в голову, что всю эту светскую жизнь она ведет только для того, чтобы показать Тиму, что у нее есть дела поинтереснее, чем проводить все свое время с ним. Но все это было до того, как она встретила Винни.

Когда на прошлой неделе они встретились в баре, то вечер и общение были такими, какие бывают только в самом начале дружбы: они перепрыгивали с темы на тему, обнаруживая общие интересы и какие-то важные для обеих моменты — все это происходило так быстро, что иногда они не успевали закончить фразу или завершить обсуждение вопроса.

Винни была умна, очаровательна, внимательна и обладала хорошим чувством юмора. Она притягивала к себе и в то же время не утомляла. Но при этом в ней была какая-то тайна. Они говорили так быстро, что Мэгги не смогла задать своей собеседнице ни одного вопроса — та просто отмахивалась от них, задавая собственные. В тот вечер Винни была душой их маленькой компании, расположившейся в деревянной кабинке — это было очевидно. А вот раскрывать перед Мэгги свою душу она не торопилась.

Проснувшись на следующий день под звуки будильника, с больной головой и пересохшим ртом от выпитого накануне, Мэгги могла только надеяться на то, что не утомила собеседницу рассказами о себе. Она знала за собой такую слабость после нескольких выпитых бокалов. Сама же Мэгги так почти ничего и не узнала о жизни Винни, кроме того, что та была замужем, работала в галерее, а сейчас находилась в длительном отпуске.