Взбираясь по крутым ступенькам, она рассматривала постеры, развешанные на стене. Малоизвестные фотографы, раннефламандская живопись, ретроспективы прошлых модных показов — все это было приобретено в европейских галереях, а не у заурядных лондонских антикваров. Мэгги мечтала о том времени, когда они с Тимом смогут наконец выработать общий взгляд на искусство, а потом будут хвастаться им перед гостями.

Спальня хозяев: кровать аккуратно застелена белыми простынями, а на прикроватных тумбочках книги и детские принадлежности — причем вещи Лайлы выдержаны в том же изысканном оттенке серого цвета что и спальня, который кое-где подчеркивался скандинавской сосной и белым лакированным деревом. Стены сан-узла украшали ползучие растения, по цвету подходящие к серо-зеленой плитке и к постироничной (или это была уже постпостирония?) сантехнике цвета авокадо.

Когда Мэгги увидела все это идеально подобранное по цвету и форме изящество и сравнила его с грязноватой ванной, где они с Кэти принимали душ, окруженные заплесневелыми стенами, и где им приходилось постоянно протирать эти стены, чтобы плесень не распространилась еще дальше, ее охватила зависть. В съемных квартирах не бывает такой вещи, как удобный и чистый санузел. Мэгги уже давно мечтала о туалете, которым пользовались бы только члены ее семьи и ближайшие друзья.

Она почувствовала знакомое отвращение к себе самой, когда подумала о том, как среагируют окружающие, если узнают, что она завидует туалету Марго. Это будет даже не жалость. Зависть в принципе одна из наименее привлекательных человеческих черт, а зависть Мэгги, казалось, вообще не имела пределов. Дверь в ванную она закрыла, дуясь на саму себя. «А Марго чувствует себя так же, когда читает мои посты?» Иногда ей даже хотелось, чтобы противница открыто продемонстрировала свое недовольство ими, чтобы она наконец могла понять, что эти посты ее достали. Почему? Да потому что Мэгги даже по прошествии всех этих месяцев действительно продолжает ее доставать.

А Марго всегда лайкает ее посты — и противопоставить этому факту нечего.

А что, если эти посты показывают ее неудовлетворенность и разочарованность собственной жизнью? Что, если они демонстрируют ее раздражение тем, что что-то досталось кому-то другому, а не ей? Правда, для того, чтобы эта мысль пришла ей в голову, Мэгги пришлось порыскать по дому Марго. Ведь в соцсети она писала, сознавая, что это каким-то образом подействует на образ мысли читающих ее женщин и выведет их из зоны комфорта. Сейчас понимание этого еще больше испортило настроение Мэгги.

Слава богу, следующая комната немного успокоила ее эго. Это была нежилая комната, полная каких-то коробок и полиэтиленовых пакетов, в которых, кажется, хранилась ношеная одежда. Вдоль стен высились готовые в любой момент рассыпаться пирамиды из книг.

«А вот здесь порядка совсем мало», — подумала Мэгги, радуясь, что нашла доказательство того, что Марго тоже простая смертная. При этом она не могла не заметить люксовый компьютер, из тех, что говорят о своих хозяевах «а он творческая личность», и идеально сохранившееся кресло середины прошлого века, придвинутое к столу, на котором этот компьютер стоял.

Радуясь, что этот «чулан» ясно показал Ника и Марго такими же людьми, как и все остальные, Мэгги вместе с Лайлой спустилась вниз и одела девочку на прогулку.

Провести в этом доме еще один вечер будет совсем не внапряг. Вроде как в гостинице. Ведь в прошлый раз она так до конца и не изучила санузел.

— Ну и что ты на это скажешь, Мэгги? — спросил меж тем Ник. — Мне очень неудобно опять к тебе обращаться, но Лайла тебя уже знает, и это не впервой… Я знаю, что Марго тоже выбрала бы тебя…

Ну ладно, ладно.

— Конечно, я помогу, — ответила она, собирая свои причиндалы для занятий йогой.