— Где вы были? — рявкнула я. — Куда ты ее водила? С кем вы проводили время?

Голос у меня стал как наждачная бумага и напоминал голоса злодеев из мультфильмов. Я выдавила смешок. Не хотелось, чтобы Мэгги знала, насколько я расстроилась.

Хотя этого, пожалуй, уже не скроешь…

— Марго, с тобой все в порядке? — Мэгги стала спускаться по лестнице; ее взгляд, полный тревоги, перебегал с моего белого как мел лица на розовое личико Лайлы. Обычно ничем не омраченная беззубая улыбка дочери сейчас была испорчена неким настороженным беспокойством, которое, кажется, свойственно детям, когда кто-то страдает рядом с ними.

— Что-то случилось? Марго? Тебе позвонили? Опять та жуткая троллиха?

Значит, знает о HelenKnows. Может, это она и есть?

Я чувствовала, как темные зрачки Мэгги шарят по моему лицу, пытаясь что-то в нем найти, в ожидании, когда я заговорю.

Глаза. Взгляды. Открытые рты…

Тот самый момент, когда я могу все рассказать Мэгги, объяснить ей, кто такая Винни и что она сделала. Что мы сделали. Что мы были подругами — самыми лучшими — многие годы задолго до смерти Джека и рождения Лайлы, до тех пор пока глупое фото не ранило Винни в самое сердце. Хотя дело не совсем в этом, не так ли?

Во всем случившемся было слишком много такого, что выходило за рамки обычной обывательской болтовни, а по-другому с Мэгги я не разговаривала. А если расскажу Мэгги — той самой, так странно на меня влиявшей и мягко, но неотвратимо покушавшейся на самые основы моей личности… Что ж, тогда она узнает о моей слабости. Узнает то, о чем я не рассказывала даже Нику. Потому что это слишком ужасно, чтобы о нем рассказывать.

Заместительница и так забралась слишком глубоко мне в душу — я не могла позволить ей проникнуть еще дальше.

— Да нет. Послушай, ничего страшного, — с трудом выговорила я уже своим обычным голосом. — Так, очередная глупость от моей мамы, которую я совсем не ожидала… Так куда вы ходили? Лайле понравилось? Заходили куда-нибудь? С кем встретились?

Я понимала, что задаю гораздо больше вопросов, чем нужно, чтобы они выглядели ничего не значащими. И знала, что вопросы звучат как наводящие, но мне просто необходимо было знать, что же произошло за последние несколько часов такого, что вновь поставило мое безоблачное счастье в зависимость от мстительности Винни.

С наигранным весельем подбрасывая дочку, я прошла в гостиную, где уселась на ковер посреди игрушек. Лайла внимательно рассматривала лица женщин, находившихся рядом с ней, и выражения печали и озадаченности на ее личике сменяли друг друга.

— Мы просто заглянули в соседнее кафе, — ответила наконец Мэгги, рассматривая мое лицо так, будто на нем было написано, куда она может пойти далеко и надолго. — Выбрали длинную дорогу, прогулялись, а потом заглянули в кафе выпить чашечку… И все, как всегда, ворковали над великолепной Лайлой.

Я отвернулась. Скорее всего, Винни сделала фото в тот момент, когда Мэгги этого не видела. Она что, оставила Лайлу и пошла в туалет? Тогда как долго Лайла была одна? Тошнота подступила к горлу, когда я представила себе, что могло случиться с самой драгоценной частью меня. Я мгновенно разозлилась на себя за то, что позволила оставить дитя без защиты.

— А потом я увидела твое сообщение, и мы сразу же направились домой, — закончила Мэгги и засунула руки в задние карманы джинсов.

Укороченные с высокой талией, а не те в обтяжечку, что носила раньше…

— Послушай, с тобой действительно все в порядке? Или что-то случилось?

И опять у меня появился шанс облегчить душу — и вновь я им не воспользовалась.

Ведь это именно то, что ей нужно. Что даст ей власть надо мной.