- Что он попросил у Купели?

Аур до дрожи в пальцах хотел узнать, на что оказался способен артефакт, оставленный самими богами. В том, что это не творение рук человеческих, чернокнижник был абсолютно уверен – вечная жизнь это совсем не то, с чем можно заигрывать смертному. Его собственный эксперимент обернулся крайне странными последствиями, выразившимися в «паузе» длиной в две тысячи лет. И это был риск, к которому Аур готовился на протяжении половины своей жизни. Тщательно взвешивал каждое решение, проводил опыты и эксперименты, пошагово приближался к результату, адаптировал забытые ритуальные формулы и, наконец, рисковал душой, когда нырял в Первозданный Хаос и изымал оттуда частицу Абсолютного Порядка. Именно эта частица позволила его душе не отбросить прочь всё нажитое, переродившись вновь без памяти и стремлений, а впасть в своеобразный стазис, накапливая энергию для повторного «пуска». Купель же, если верить императору, одаривала просителей моментально, не требуя ничего взамен. Массив энергии, сравнимый с выхлопом от смерти ста семидесяти тысяч человек, не поместился бы даже в алмазе размером с пятиэтажный дом. Здесь же речь шла о предмете, который можно было преспокойно забрать, предварительно «прогнав» через него… сотню? Тысячу человек? Опять же, император ничего не сказал о том, скольких людей они заставили обратиться к Купели, и с какими просьбами. Вполне возможно, что речь шла об энергии, чей объем был сопоставим с миллиардами единовременных смертей. А на нечто подобное были способны лишь боги.

- Вечной жизни. Купель исполнила эту просьбу, но её силы не абсолютны, и вечность взимает свою плату. По косвенным признакам, Зерхан вынужден приносит в жертву магию окружающих его людей. В Китае ему поклоняются, словно божеству, и с каждым поколением на территории его страны одарённые становятся всё слабее. Исключение – кланы, которые он каким-то образом исключил из выстроенной системы.

- Магический вампиризм. Бессмертие такого рода очень похоже на аналог у детей ночи. Но масштабы несравнимо больше.

- С течением времени Зерхану нужно всё больше и больше жертв, Аур. Близится день, когда ему станет мало Китая – и он примется за соседей. Мощь его страны позволит сражаться со всем миром, а его собственное могущество находится за гранью возможностей смертных. Не так давно я попытался убить его на своём поле, но потерпел сокрушительное поражение. Я предоставлю много доказательств. Очень много. И я очень надеюсь, что их хватит, чтобы склонить и тебя на мою сторону.

- Я не герой, Император. Не стоит считать, что угроза всему земному шару заставит меня сломя голову бросится на её источник, предварительно не разобравшись в проблеме.

- У тебя будет время, Аур.

Аур кивнул – но по совершенно иной причине. У него будет время, но не потому, что так сказал император, а потому, что учитель чернокнижника не привык действовать импульсивно. В отличии от самого Аура, Зерхан куда чаще пропускал мимо рискованные, но потенциально эффективные шансы, предпочитая их размеренной стабильности. И прежде Аур считал, что именно этот метод не позволил легенде среди тёмных магов закончить начатое. Помешал обрести бессмертие…

Но, как оказалось, Зерхан всё-таки ожил. Ведь едва ли во всём мире найдётся человек, который смог бы изобразить не только черты лица мага, но и выражение его глаз. Заинтересованность, смешанная с толикой презрения к окружающему миру – такому несовершенному, и оттого сковывающему лучше всяких цепей. Учёный до мозга костей, циник и человек, которого в новую эпоху назвали бы бездушной машиной. Таким был Зерхан из Вавилона, преждевременно похороненный обществом и даже собственным учеником.

«Но что же ты задумал, учитель? Неужели ступил на порочный круг, начав цепляться за несовершенное бессмертие вместо того, чтобы найти иной путь?».