Полностью месть свершилась лишь спустя три года, и именно тогда Аур осознал, что у него не осталось ничего, кроме одной-единственной цели… и наставника, долго наблюдавшего за своим обезумевшим учеником. Все прежние знакомства, все связи — всё кануло в лету, ибо никто не хотел связываться с человеком, за жизнь какой-то низкородной и слабой женщины взявшим плату на несколько порядков большую. Бесспорно, Аура боялись и уважали, но ни страх, ни это извращенное уважение не могли заменить всего того, чего чернокнижник добился, годами нося на лице маску самого обычного, полезного обществу тёмного мага. Кроме Зерхана, от Аура не отвернулся лишь престарелый учитель Шали, но какая от того польза?

Вот и Аур решил, что никакой, после чего собрал всё своё немногочисленное имущество — и отправился на север страны, намереваясь осесть там и начать новую жизнь. Избавиться от прошлого, утопить боль в недрах своего сознания, — а стереть эти моменты Аур никогда бы не согласился, — и больше никогда не обзаводится привязанностями. Обвиняя в случившемся свою недальновидность и недостаток силы, подсознательно чернокнижник отчаянно желал сделать всё, чтобы подобное никогда не повторилось.

И это желание неплохо смотрелось рядом с целью всех амбициозных магов.

С достижением бессмертия.

Глава 12.2

Втянув носом тёплый, пахнущий дикой растительностью и кровью воздух, Аур, в первую очередь, огляделся, силясь понять, куда именно Данталион забросила его своей удивительной, но в то же время и страшной силой. И по всему выходило, что — далеко в прошлое, во времена, которые чернокнижник всеми силами пытался забыть. Отбросив в сторону ненужный более меч, лезвие которого покрывала тёплая кровь, Аур качнул головой:

— Больная ты сука.

Всего одна фраза — а от готовой вырваться в не самой приглядной форме ярости ничего не осталось, будто бы и не было её. И всё оттого, что демонесса, создавшая этот мир на основе памяти Аура, слышала каждое слово… и каждую мысль того, за кем наблюдала. Потому не было никакого смысла в сокрытии своего негодования, да и, честно говоря, бессмертным демонам было решительно наплевать на слова какого-то там человечишки. Обратившийся к своим воспоминаниям, чернокнижник с силой пнул труп послушника, принадлежащего к той же башне, что и он, после чего направился к не самой внушительной городской стене. В юности эта пятиметровая преграда виделась ему надёжным щитом, огораживающим Сиктиму от внешнего мира, но сейчас Аур не испытывал ничего, кроме презрения. Любой мало-мальски сильный маг не оставит от этой поделки и камня на камне, а успокоить наличие стены могло разве что неграмотных крестьян. Как он, будучи послушником, кандидатом в маги, мог быть настолько глуп? Неудивительно, что случилось то, что случилось…

Подавив боль в пораженной едким туманом ноге, Аур отметил, что, неожиданно, его силы опустились до соответствующего времени уровня. Совсем небольшой запас маны, плюс неумение полноценно пользоваться даже этими крохами — и вот уже для убийства такого же парня-слабосилка потребовался меч. При этом чернокнижник сильно сомневался, что окружающая, копирующая прошлое реальность позволит ему как следует разгуляться со всеми своими знаниями и умениями. Иначе какое это испытание?

Пошевелив непривычно короткими конечностями, Аур, изъяв из глубин памяти былые навыки, за считанные секунды вскарабкался вверх по стене, перебравшись с неё на крышу прилегающего почти вплотную невысокого одноэтажного здания, и уже оттуда спустившись на улицы Сиктимы.