|
— С улыбкой ответил чернокнижник, наслаждаясь приятным удовлетворением, сравнимым с таковым от хорошо выполненной работы. Развлечений такого рода у него не было очень давно, ибо его эпоха в большей мере была сосредоточена на выживании. Здесь же, в Прима-Москве, люди могли себе позволить расслабляться и отдыхать, не заботясь о каких-то врагах, ворах, убийцах и налётчиках. Знай себе, работай, да занимайся любимым делом — чем не жизнь? Конечно, весьма ограниченно, но это уж точно лучше беззакония, распространенного две тысячи лет назад. Аур и сам мог тогда просто перебить целую семью, заплатить по серебряной монете за женщин и стариков, по две — за детей мужского пола, по четыре — за трудоспособных мужчин, и спокойно пойти дальше, не имея никаких проблем с законом. В то же время двадцать второй век защищал всех и вся от подобного, и, по меньшей мере, богач не мог творить всё что ему вздумается: есть отчётливая граница, после пересечения которой ему уже никто не поможет. Разве что яд пронесут в камеру, да и всё на этом. Радовало ли Аура такое положение вещей? Как чернокнижника — точно нет, но как мага-исследователя, как человека, осознавшего границы новых возможностей…? Ради такой жизни можно было и потрудиться всласть, тем более, что самые любимые дела Аура являлись суть дорогой к могуществу в новом мире. Интриги, топорные и не очень, изучение магии, исследования природных явлений — всё это ценилось, а не игнорировалось или вообще преследовалось фанатиками.
«То были дремучие времена, и не зря это тысячелетие называют просвещённым». — Я хотел спросить, почему ты отказал Алисе? Ты ведь не изгой, да и не полукровка, как я. С тобой там обходились бы нормально, позволили бы расти как магу… Аур в ответ на подобный вопрос улыбнулся — и, отсеяв наиболее радикальные варианты ответа, в которых он описывал, где ему виднелись эти кланы, кивнул на игровой стол. — Мы сейчас играли, и нас не сковывало ничего, кроме правил игры. Потому что мы только-только познакомились и не имели никаких обязательств перед друг другом. А теперь представь, что тебе бы сказали — ты бард, с такими-то параметрами, и вот в этот момент ты должен сделать то-то и то-то. Подставить свою группу, например, или намеренно проиграть определённому игроку. Много ты получишь удовольствия от такой игры? Сможешь ли вообще так играть? Кёске хмыкнул и, словно опомнившись, снял с носа забытые очки, принявшись вертеть их в руках. — Я… понимаю, что ты хочешь сказать. Но без опоры, без поддержки тебе будет трудно. — Каждый человек сам себе опора и поддержка, Кёске. Глупо доверять кому-то, глупо рассчитывать на кого-то, будь то другой маг или организация. — Чернокнижник пару раз моргнул, поймав себя на погружении в не самые приятные воспоминания минувших дней. Дней, когда у него ещё была семья. — Для них ты просто сырье, которое нужно удачно пристроить. Отличия только в выданном тебе кредите доверия. — В моей семье сильны родственные связи… — И потому ты здесь, а не на родине? Я не могу знать всего, и, быть может, тебя укрывают в России от опасности, но куда как более вероятно то, что тебя просто выбросили. — Аур посмотрел в донельзя серьезные глаза парня, которого сильно задели сказанные слова. Возможно, не стоило говорить так резко, но сделанного не вернешь, и Аур мог только окончательно разрушить иллюзии подростка. — Подумай об этом на досуге или просто проверь — и ты отыщешь истину, которая совпадёт с моими словами. — Ты очень жесток. — Зато честен. — Аур ободряюще улыбнулся и хотел похлопать собеседника по плечу, но вовремя одёрнул себя. Он мог контролировать магию, но этого нельзя было сказать о ребёнке, чьё видение мира подверглось серьезному испытанию. |
