|
— Аур продублировал вопрос вслух, слегка изменив использующиеся определения. — В том виде, в каком её чаще всего воспринимают, пента стихий бесполезна и даже вредна, так как она получила распространение в массовой культуре и теперь вводит в замешательство неопытных магов. Например, кто-то из присутствующих вполне может решить, что, будучи магом воды, он превосходит условно равного по силам мага огня. На деле же столкновение двух противоборствующих стихий при использовании одинакового количества сил приведёт к паритету. Однако! — Аур поспешил показать уже приготовившемуся говорить профессору, что его ответ на этом не закончен. — Некоторые особенности природных стихий в их магических аналогах всё-таки присутствуют. Например, взаимодействующее с воздухом пламя приобретает значительно более высокую разрушительность, а вода, при перевесе во вложенной мощи, обращается в лёд, поворачиваясь против своего же создателя. Ответ достаточно полон, профессор?
— Вы так и не ответили на поставленный вопрос, Бессонов. Аур незаметно выдохнул, пообещав себе когда-нибудь припомнить профессору его придирчивость. — Пента стихий имеет право на существование при её правильном использовании. Во всех остальных случаях она вредна и опасна. — Что ж, ваш ответ, как и всегда, превосходен. Вы можете продолжать заниматься своими делами. — Спасибо, профессор. — Аур коротко кивнул и сел на своё место, покосившись на демонстрирующего ему большой палец однокурсника — того самого, который не смог ответить на вопрос. — «Порою дети всё-таки не чувствуют тех границ, что всех нас разделяют…». Лекция продлилась ещё двадцать минут, прежде чем отведённые два часа подошли к концу. Это было одно из последних вводных занятий по теоретической стихийной магии, после которой основная масса студентов должна была приступить к практике. А именно — к поиску в себе способности осознанно управлять маной, а не только лишь контролировать её, чему всех первокурсников научили буквально во второй день во избежание стихийных выбросов. В это же время на дополнительных курсах, курируемых профессором Стивельканком, девятнадцать студентов уже неплохо управлялись с сырой маной, проявляющейся в виде стихии. Всего на потоке оказалось сто семьдесят человек, так что статистика «дурак-умный» Ауру виделась весьма удручающей. Не помогала даже скидка на то, что многие дети ещё не привыкли к учёбе в академии, и потому особого рвения не проявляли. Пусть их будет даже три десятка, но все остальные оттого не перестанут быть будущим пушечным мясом или рядовой обслугой. В былые времена маг, обладающий способностями, но не развивший их, считался отбросом и изгоем. Его пытались наставить на путь истинный, но в конце просто исключали из гильдии, лишая почётного звания мага, а вместе с ним и всех привилегий. Как правило, не-маги гибли в первый же год после исключения, что ясно говорило об их ущербности. И сто сорок студентов, от них ничем не отличались. Они отнимали время преподавателей, которое те могли потратить на по-настоящему способных учеников. Они представляли угрозу для тех, кому завидовали, а завидовали обязательно, ведь убогим остаётся только это. В конце концов, они подстраивали под себя учебную программу, из-за чего та изначально была рассчитана на тупых, ленивых идиотов. Шутка ли — желающие учиться студенты вынужденно просиживали штаны на бесполезных для них занятиях, изучая что-то новое только в свободное время! И это при том, что мастеров-наставников в академии было чуть больше восьмидесяти! Возьми каждый из них по два-три личных ученика из талантливых, и обучение стало бы многократно более эффективным…! Аур уже давно искал оправдание присутствию в академии рядового мусора, но не находил его. Ведь были школы магов, в которых обучали слабосилков. Так была ли сложность в формировании схожего заведения для потенциальных магистров? Вывод напрашивался только один: извечная проблема кастового общества. |
