Урок, что неудивительно, продлился шесть долгих часов, из которых только первые полтора были заполнены теорией. Дальше пошла практика по сверхбыстрой наработке навыков перемещения, в которой не было совсем ничего интересного или весёлого. Монотонные действия, чаще всего заканчивающиеся неудачей, подкосили энтузиазм половины группы, сведя их успехи на нет. Вторая половина, включающая двух девушек, и двух парней, считая и Аура, выезжала на чистом упорстве и нежелании сдаваться. Подростки бились за мечту, чернокнижник — за чувство собственного достоинства. Ведь, не считая сдавшихся, он плёлся в самом конце, о чём ему не уставал напоминать спокойный, как скала, усач, постоянно приводящий в пример «таких хрупких» девушек. Хладнокровие — хладнокровием, но Аура происходящее начинало бесить. Он считал себя выше большинства и не привык выставлять свои неудачи напоказ, а происходящее напоминало именно что цирк уродов, в котором главная роль отводилась ему, повалившему переставший казаться уютным стальной гроб на землю после седьмого шага. Всякое желание заниматься самоистязанием давно пропало, но остановиться не позволяла так некстати взыгравшая гордость мага. Аур ещё в прошлой жизни принял тот факт, что есть области, в которых он никто. Что есть люди, у которых можно и нужно учиться, искоренять собственное незнание даже прожив сотню лет. Но принять — не значит начать использовать на практике. После окончания ученичества, Аур повышал свой уровень исключительно благодаря книгам и сведениям, вырванным из душ поверженных врагов. Там никто не мог посмотреть на него, ткнуть пальцем и посмеяться над очередной неудачей. Здесь же…

Ощутив в себе стойкое желание убить всех здесь присутствующих, Аур бросил всякие попытки подняться на ноги и просто закрыл глаза, попытавшись успокоиться. Гнев, как, впрочем, и убийство, не решит проблему. Лучше было признать собственную неспособность с нахрапа освоить управление доспехом — всё равно на практике это знание нигде не пригодится, так как одного умения ровно шагать для полноценного пилотирования, мягко говоря, маловато.

«Именно лучше, а не проще. Да, определённо, лучше» — закончил договариваться с самим собой маг, придавший доспеху вертикальное положение и поспешивший покинуть его нутро. — «Но насколько же я стал плох в освоении чего-то по-настоящему нового!».

— Авель, сдался?

— Да, сэр. Боюсь, что вот так просто освоить доспех мне не под силу.

— Пилотирование не всем дано, но до вашего отбытия ещё три часа. Мог бы и продолжить пытаться. — Усач, кивнув своему коллеге и перепоручив тому присмотр за подростками, выпрыгнул из доспеха, приблизившись к Ауру. — Пилотирование — оно как озарение. В какой-то момент человек пересекает черту и понимает, чего ему не хватало всё это время. У кого-то это отнимает час, у кого-то месяц, но упорство вознаграждается и здесь.

— Я слушал вас, сэр. Но я не вижу особого смысла в том, чтобы всенепременно научиться ходить в доспехе. Мне это неинтересно, в отличии от, скажем, устройства стихийного концентратора или автоматической системы защиты.

— Тебе неинтересен доспех? Я правильно тебя понял?

На лице мужчины появилось нешуточное удивление. Видимо, не так часто местные посетители говорили нечто подобное.

— Я не планирую становиться военным, сэр. Сюда же меня пригласили для общего развития после того, как мне не повезло попасть в объектив камеры во время теракта в Прима-Москве…

— А что? — Усач, сменивший удивление на привычную для себя добродушную маску, кивнул. — Похож. Ролик с глайдером и ледяным шипом про тебя? — Аур подтвердил предположение коротким кивком. — Тогда я не сильно удивлён тому, насколько странным выглядят твои интересы по сравнению с остальными.