Аур лгал с чувством, толком и расстановкой, используя всю свою способность убеждать. Он не был даже против проверки реальности такой связи, лишь бы директриса отбросила идею о существовании таинственного наставника.

— Авель… Твои слова легко проверить, но это никоим образом не объясняет всех твоих знаний и умений.

В ответ на это Аур пожал плечами:

— Я пришёл к выводу о своём исключительном таланте. Я не бахвалюсь, но мои способности говорят сами за себя. Мне, на самом деле, хватило трёх дней, чтобы прочитать все учебники за первый год, запомнив их посыл и смысл каждого приведённого утверждения. Практика отняла больше времени, но итог тот же: при большом желании и наличии свободного времени, я могу усвоить программу академии за год.

— Смелое заявление. Могу ли я предположить, что тебе хватит трёх часов на изучение вот этой книги? — Директриса открыла полку стола, выудив оттуда… не учебник по рунам, к счастью: скрыть близкое к абсолютному понимание темы было бы очень сложно даже для Аура. Но талмуд, описывающий практическое применение боевой стихийной магии, прекрасно подходил для демонстрации годами совершенствуемой способности невероятно быстро и точно усваивать информацию.

— Хватит и двух с половиной часов, миледи. С запасом на случай, если в учебнике встретится что-то действительно сложное. — Предвкушающая улыбка на лице Аура была абсолютно искренней, и потому заставила директрису усомниться в собственных предположениях. Ей было трудно понять и принять возможность того, что ребёнок способен прочитать, запомнить и понять четыреста страниц сложного текста за столь короткий срок. В году на усвоение всего написанного в этой книге, а так же последующую наработку практических навыков, выделялось двести сорок часов. Теория занимала… пусть шестьдесят часов из двухсот сорока. Но это всё равно была огромная разница! Сама Екатерина не могла гарантировать, что ей, со всем накопленным багажом опыта и знаний, удалось бы усвоить материал подобной сложности в настолько сжатые сроки!

— Ты уже читал этот учебник?

— Нет, миледи. Если хотите, я могу так же усвоить любую другую книгу по вашему выбору — лишь бы вы отказались от идеи о каком-то таинственном учителе. — Поймав слегка недоумевающий взгляд женщины, Аур пояснил: — Это принижает мои текущие и будущие достижения, что, в свою очередь, отрицательно скажется на моих планах.

— Могу я поинтересоваться, о каких планах идёт речь? Если дело касается студентов…

Намеренная недосказанность заставила Аура чуть улыбнуться. Такой реакции от директрисы академии он и ожидал, раскрывая те карты, которые ему сейчас было выгодно показать.

— Вам должно быть известно о том, что я сирота, миледи. Как и о том, что мне противна даже мысль о подчинении кому-либо, кроме, разве что, государства, как высшего органа власти. Мой ум — не только благо, но и наказание. Мне неинтересно всё то, что заставляет обычных студентов годами просиживать штаны в стенах академии. Политика клановых детей мне в этом плане импонирует куда больше: знания они получают дома, а сюда приходят в поисках знакомств, связей и опыта. Какие-никакие, а интриги плетут даже мои сверстники. Что из этого следует вы уже догадались и сами. Верно?

Недолгое замешательство, вызванное необходимостью сопоставить факты, закончилось, и Екатерина медленно кивнула. Стоило только посмотреть на действия этого, без прикрас, уникального студента под другим углом, как становилось понятно: все его действия, вся дружба и все знакомства не были случайными, за исключением пары случаев, когда Авель заступался за девочек. Хоть этот героизм, присущий уверенным в себе подросткам, ему был не чужд — и эта же черта являлась единственным островком стабильности в буйствующем океане безумия, коим представлялся Вьюжной разум гениального ребёнка.