– Нет. До смертоубийства не дошло, только бока друг другу намяли. А вот кабак и еще три дома сгорели дотла. Хорошо еще люди выскочить успели.

– Это плохо, – я дотянулся до ковша с холодной водой и плеснул ее себе на лицо, пытаясь хоть немного заставить размякшие мозги работать. – Значит, указ подготовь. О выделении помощи пострадавшим: не деньгами, а вещичками на первое время, пока не обживутся, – я задумался, а сколько каждой семье нужно вещей? – С Черкасским вместе покумекайте, сколько можно чего выделить, после мне на ознакомление и, ежели утвержу, то на подпись.

– Слушаюсь, государь Петр Алексеевич. А ресурс откуда брать?

– Из конфискованного и частично из хозяйства полка, что накуролесил. Что там с преображенцами?

– Полк по казармам заперт, охраняется почитай всеми семеновцами. Офицеры в казематах у Ушакова маются, так же, как и те шестеро, что в слободе были. Подпоручик Выхрицов отдельно заперт.

– Ну и хорошо, пущай посидят. У тебя еще есть, что сказать? – пот начал понемногу щипать кожу на лице, что означало, что вылезать уже понемногу нужно. Вечер уже, поужинать и спать пораньше завалиться, чтобы поутру с цинцем встретиться на свежую голову.

– Письмо от Бестужева прибыло, – Репнин замолчал ненадолго, видимо, обдумывая, как известия преподнести. Обдумав, продолжил. – Вот только почти все, что пишет, дел франков больше касаемо, нежели англичан.

– Вот как? – я даже слегка один глаз приоткрыл, чтобы посмотреть на Репнина, который сосредоточенно разглядывал стену бани. – И как там франки поживают?

– Эм, – Репнин снова запнулся, затем, глубоко вздохнув, начал говорить. – Начнем, пожалуй, с уполномоченного посла. Луи Пятнадцатый решил, что лучше всего на эту роль вместо Маньяна, – о, точно, вот как того придурка звали, которого я пнул под зад из страны, – Жаокена Тротти, маркиза де ля Шетарди, – вот это номер. Я открыл оба глаза. Шетарди? А меня, кажется, начали уважать. Ну, или не меня, а того, кого подозревают в правлении страной через малолетнего императора, который сам по себе никому нахрен не нужен. – Шетарди этот, проездом заедет в Пруссию в Штеттин дабы предложить союз дофина Людовика Фердинанда и Софии Августы Фредерики Ангальт-Цербской, – ну а что, вполне себе интересно будет понаблюдать, кого у франков задушат шелковым шарфиком, чтобы малышка Фике начала править. Правда, Франция – не Россия, размах не тот, негде будет развернуться, но ничего, она быстро найдет применение своей бурной энергии. Лично я поставил бы и на Луи Пятнадцатого, и на дофина. Потому что сына она убивать не будет – это точно, тем более, что без малолетнего ребенка мужского пола хрен ей, а не французский престол, франки у себя что-то с законами намудрили, и править там может только мужчина, женщина максимум на что может рассчитывать, это стать регентом, но, думаю, что София Августа придумает, что делать, чтобы стать полноправной королевой.

– Интересные новости. И то, что они именно от Бестужева пришли, меня вовсе и не удивляет, Англии всегда были интересны дела своего ближайшего соседа, – я снова закрыл глаза. – Что еще пишет Бестужев?

– Этот Бестужев – ничего, а вот брат его старший из Стокгольма прислал известие о том, что Фредерик Первый в срочном порядке заключает союзы с Францией и османами, и ведет переговоры тайные с Курляндией. Некто Бирон был замечен нашим послом при дворе Фредерика.

Та-а-к. Я резко поднялся и едва не упал из-за сильного головокружения. Опершись на полки, восстановил равновесие.