Я снова кивнул и взмахнул рукой, на этот раз глядя Тоси прямо в глаза. Тот склонился в глубоком поклоне, поднялся на ноги и в полусогнутом положении попятился из зала. Дверь перед его спиной распахнулась, словно в нее датчики движения вставили, и посланник покинул зал. Как только дверь за ним закрылась, я выдохнул и откинулся на спинку трона, расслабив затекшую спину. Повернувшись к Керу, задал интересующий меня вопрос:

– Ну, что скажешь, Георгий Яковлевич?

– Скажу, что цинцы весьма нуждаются в помощи, и мы можем попробовать потребовать немало. Ради улучшения своего положения, полного закрепления в Китае и расширения границ, они пойдут на многое, и здесь прослеживается не только воля богдыхана, но и его советников, – он указал на сундуки. – Количество превышает положенное регламентом, а это означает крайнюю заинтересованность в полноценном сотрудничестве.

– И что же ты хочешь требовать от них, государь Петр Алексеевич? – подал голос Ушаков. – Если я правильно понял, мы ввяжемся в войну на стороне цинцев?

– Ввяжемся, – я кивнул. – Если договоримся. Я хочу от них пересмотреть границы, наложив лапу на уже существующие территории и еще не захваченные. Из существующих – они не сильно потеряют, тем более, что, ломанувшись через стену, некоторая часть их северных территорий сейчас пустует. Они отдают нам Приамурье, Ляодунский полуостров… – я встал, решительно снял корону, и поставил ее вместе с державой на столик, стоящий рядом с троном, туда же легла цепь с орденом. – Лучше показать на карте, – я взял протянутую мне Репниным карту и показал ее Ушакову и Керу, которые не были в курсе моих измышлений. На карте уже была нарисована линия границы, как я ее на востоке видел. – Вот, смотрите, граница по Амуру, – я пальцем провел по нарисованной границе, какой я ее помнил, включающую в себя тот самый Ляодунский полуостров. – Здесь можно несколько портов организовать и флот поставить. Японцы все равно нападут, самураи очень агрессивны и, надо сказать, опасны. Но, у Японии нет нормального флота, они вообще не моряки, так что флот нужен. Плюс – это очень удобные базы для дальнейших продвижений, в том числе и для плаваний через океан, который Магеллан назвал Тихим, – Ушаков задумчиво кивнул, и потер подбородок. Я же подвинул карту и принялся показывать дальше. – Алтай, вот эту часть Казахского ханства, – полностью Казахстан мне был не нужен, так, кусочек – пастбища для моих калмыков и немного территории для выращивания хлопка, – остальное пущай цинцы осваивают. Джунгары им столько крови попили, и столько еще попьют, что, боюсь, они всех до последнего младенца вырежут. Вот пущай опустевшую землю и заселяют. И еще, – я задумался. Это был экспромт, но если он удастся… – Вот здесь, – я ткнул пальцем в интересующую меня область, – есть государство, населенное кхмерами, Камбоджа. Эти бедные кхмеры вовсю избиваются с двух сторон, – я указал на территории Вьетнама и Сиама, которые обозначались как Давьет и Аютий, соответственно. – Вот я и хочу помочь этим бедным кхмерам, приняв их под свою руку. Они, по-моему, до такого отчаянья доведены, что готовы к любому кинуться, лишь бы он их от постоянных набегов оградил.

– То есть, воевать еще и здесь? – Ушаков рассматривал территорию Индокитая, нахмурив лоб. – Зачем тебе эти хмеры, государь Петр Алексеевич?

– Кхмеры, – поправил я его, задумчиво разглядывая карту. – У них на территории можно попробовать свой чай растить и рис, – я не буду говорить, что, если мне привезут саженцы гевеи, то их вполне возможно начать выращивать именно здесь.