— Вышел из машины! Считаю до десяти!

— Стреляй, парень. Просто выстрели.

С этими словами Андрон поймал руку со стволом в окне и приставил дуло прямо к своему виску.

— Давай! Жми на курок, выродок. Ты же хочешь дослужиться до помощника исправника, так? Проверим, чей юридический отдел сильнее — ваш, Зеленогорский, или наш, Подмосковный.

Служивый насильно выдернул ствол из ладони, подошёл к машине, наставил его на лобовое стекло. Судя по всему, у него началась истерика.

— Не двигаться! Скоро будет подкрепление! Вам не уйти, прикажут блокировать трассу! Рекомендую сдаться!

— Блокировать? Трассу?! — Андрон хрипло и немного безумно расхохотался и повернулся ко мне. — Слушай, у меня такое чувство, что только ленивый ещё не знает, что мы везём некоторый груз. Интересно, они знают, кому мы его везём?

Я проследил за реакцией жандарма.

— Ничего он не знает, — сказал я вполголоса. — Посредники приказали ему нас задержать. Видимо, чтобы, кому надо, успели подъехать. Когда он понял, что заказчик не торопиться и задержать не получается — он решил нажиться, потребовать взятку.

— Да уж… Чем дальше от Москвы, тем чаще сталкиваешься с такими вот субъектами. Сколько ни езжу по центральной части — ни разу не…

Удивительно, но он всё услышал. Засунул голову в окно и заорал уже теперь почему-то на меня:

— Да как ты! Смеешь! Щенок! Это клевета в адрес органов исполнительной власти!

— А давай скажем? — предложил Андрон. — Думаю, это будет быстрее всего. Любезный. Мы везём Лаптевым. В Дальноморск. Мы всё равно мертвецы, скорее всего. А Лаптевы вас потом с потрохами съедят. Подскажите лучше, где ближайший отель?

— Вас сопроводить? — еле скрывая презрение и огорчение, спросил фельдфебель.

От сопровождения мы, конечно, отказались. Проехали ещё полчаса, свернули на какую-то второстепенную трассу и полузаброшенный посёлок на ней, проехали полкилометра и остановились.

Ничто так не сплачивает старого коллегу с новичком вроде меня, как совместное закапывание трупа. Мы выбрали землю рядом с теплотрассой, идущей от небольшой котельной, поэтому нам потребовалось меньше часа, чтобы завершить грязное дело. Отряхнув перчатки, Андрон сказал:

— Если бы я мог, я бы закрыл твой испытательный срок прямо сейчас. Но я, увы, не Корней Кучин. Покойся с миром неизвестный Иевлев. Я искренне надеюсь, что это последний труп, который я закапываю. Хотя бы… Хотя бы в эту командировку.

После я подменил Андрона и сел за руль сам — никаких сложностей на трассе не наблюдалось, а мне нужна была практика. Сид всё время молчал, а в небе играло северное сияние. Мы объехали озеро и подкатили к Михайловск-Андреевскому, когда на часах было три ночи, а солнце на юго-востоке снова принялось выбираться из-за края горизонта. Ночлежка на окраине, за которую заплатили рубль, пять часов сна, лёгкий перекус — и снова в путь. Нам предстоял заключительный, последний день пути.

Хвоста не наблюдалось, и мы решили выпить кофе перед отъездом. Чемодан на этот раз не забыли. Затем снова поехали по большаку — основной трассе, связывающей всё Зеленогорье с севера на юг. Рядом вилась железнодорожная ветка, закончившаяся у Куприяновска-Северного. Дальше был Куприяновский Перешеек — самое узкое место Зеленогорской Земли, где воды Северного Океана подходили к Нутряному морю всего на тридцать километров. Здесь кипела стройка — с одной стороны тянули железнодорожную ветку, а поперёк рыли канал.

Когда мы проезжали всё это великолепие инженерной мысли, Андрон сказал, тяжело вздохнув:

— Ну что… Звони.