— Я так полагаю, один из вас — пристав? Судя по форме — вы, молодой человек? Вы можете быть свободным, вас угостят в соседнем зале. Пятеро — слишком много, а я не хочу, чтобы наше общение с господами было публичным. И, если не затруднит, можете сказать моим людям, чтобы позвали официанта.

— Да, ваше сиятельство, — кивнул Сид и удалился.

На душе стало тревожно. Неужели они знают о произошедшем на трассе?

— Ваше сиятельство, мне неудобно об этом говорить, тем более, в самом начале нашей беседы, — сказал я. — Но напомню о негласных принципах кланового нейтралитета Особого Отдела Курьерской Службы, а также о неприкосновенности…

Андрон больно наступил мне на ногу под столом. Лаптев усмехнулся.

— Ой, бросьте, как вы сказали… Эльдар Матвеевич? Это ваш крепостной, я так вижу? На моей территории ему, как и вам, абсолютно ничего не угрожает.

Учитывая, насколько легко он распознал мою реакцию, я решил закрыть тему и быть настороже.

— Спасибо, Тимофей Евгеньевич.

— Поверьте, такие вещи, как эту, я предпочитаю доставлять государственной службой, а не разными левыми экспедиторами. Я вижу, что вы оба — сенсы. Любой несчастный случай в моих стенах — и я как минимум попадаю в чёрные списки заказчиков. Слушайте… А продайте мне его? Мне, знаете, очень нравится такой типаж. Я с первой секунды увидел, насколько он преданный и трудолюбивый. Будет у меня сержантом в личной охране, на довольствии…

Моя рука на миг даже дёрнулась к кобуре.

— Простите, ваше сиятельство, но я не готов обсуждать такую сделку. Сид рос вместе со мной, он мне как брат. Я думаю, вы должны понимать, что такими людьми просто так не разбрасываются.

— А если, скажем, я предложу за него пятьдесят пять тысяч?

— Нет, — твёрдо ответил я.

— Семьдесят пять? И юную, готовую на всё северянку?

Андрон схватил меня за плечи и оскалился.

— Вы его простите, ваш-сият, он у нас молодой, не понимает… Соглашайся, Эль! Когда ещё такие деньги предложат?

— Нет, Тимофей Евгеньевич. Я очень надеюсь, что это не было угрозой или ультиматумом. Мне немного лет, но я уже побывал в ситуациях, когда у меня вымогали крепостных. И теперь это одна из немногих вещей, за которые я готов идти до конца. Что называется, триггер.

Граф поменялся в лице. Азартная искра в глазах пропала. Он стал серьёзным, даже грустным.

— Эльдар Матвеевич, мне очень жаль, что вы подумали, будто я вам угрожаю. Можете считать это проверкой на вшивость, только и всего. Я вижу, что вы — честный молодой человек. Принципиальный и ответственный хозяин. Вы мне нравитесь, с вами я готов вести дело.

В этот момент в дверь постучали, и в приоткрывшуюся щель робко заглянул официант.

— Можно, ваше сиятельство?

— Да, дружище, конечно! Ты отлично разрядил неловкую паузу, заходи.

Долго выбирать я не собирался — заказал блюдо “Глиняный голем — говяжий гуляш в глиняном горшочке”. На цену не смотрел, так как не сомневался, что платить нас не заставят. Андрон же заказал гренки в кисло-сладком соусе.

На миг промелькнула мысль, которая уже посещала ранее — что нас отравят или усыпят, и мы проснёмся связанными в грязном подвале. Но я доверился интуиции.

— Ну, что ж, пока готовят — приступим к осмотру нашего товара, — предложил граф. — Как его открыть?

— Ан мюмо, один момент, — Андрон тут же завозился с замком на полупрозрачном кейсе, периодически заглядывая в телефон.

Спустя полминуты манипуляций, ответа на поступивший звонок и ввода пароля, защёлки на коробке открылись. Внутри было несколько слоёв упаковки — сначала пупырчатый полиэтилен, вспенённая фольга, внутри — вторая фабричная картонная коробка с надписью “БЛЕСНА”.