Словно услышав наши слова, в дверь постучали. Показался официант с подносом, на котором несли наши блюда.

— Пожалуйте, господа, — послышался голос со спины.

Я оглянулся вполоборота. И в следующие пару секунд моя реакция сработала как нужно.

Поднос уже полетел в сторону Андрона, когда я узнал официанта. Вернее, это был не официант — это был тот самый повар-язычник, недобрым взглядом зыркнувший на нас. Из его рукава показался здоровый кухонный нож. Я резко встал, отшвыривая стул прямо повару под ноги. В этот момент поднос врезался прямо в голову Андрона, но он сумел увернуться, подставив щёку и плечо — кипяток и горшок не попали в лицо. К своему стыду, я поймал себя на мысли, что больше беспокоюсь за устройство на столе, чем за Андрона: акты граф так и не подписал. Но, казалось, упавший поднос не причинил каменному яйцу вреда. Повар попытался подняться, всё ещё сжимая в руке нож. Я поддел стул и кинул ему на грудь, а затем навалился на сиденье. Взмах ножом, другой — но длины локтя у прижатой руки не хватало, лезвие едва задело тыльную сторону моей ладони и скользнуло по лацкану.

— Охрана! — наконец-то, рявкнул граф.

Он и паренёк, которого назвали Фёдором, отползли в противоположную сторону зала, предоставив разбираться нам. В руке у графа показался ствол. Андрон подоспел, отряхнувшись от остатков еды, и вытащил нож из руки повара. Двое мордоворотов разобрались в ситуации быстро: напинали, подняли, скрутили. Один подбежал к графу, заслонив его от нас.

— За князя! Во славу богов! — успел рявкнуть повар.

— Мда. Вы не ранены? — граф подошёл к Андрону.

— Нет, — ответил он, всё ещё пытаясь проморгаться. — Умыться бы.

— Идёмте, продолжим беседу там. Да, и не притрагивайтесь к тому, что он принёс — еда может быть отравлена.

Я пошёл за ними. И тут мне стало по-настоящему страшно.

В предыдущем зале сидел Сид перед столом, который ломился от принесённых блюд. Крылышки гагарки, лепёшки ирокеззские с черемшой, салат из мидий с квашеными листьями винограда…

Увидев нас, он поднялся, всё ещё сжимая в руке жареное крылышко.

— Как вы, что случилось, барь?

— Не ешь!! — рявкнул я. — Мигом в сортир и два пальца в рот! Нас, возможно, отравили!

— Вот чёрт… Такое всё вкусное, — сказал Сид, погрустнел и отправился выполнять указание.

Подоспел какой-то слуга графа, принесший полотенца, рубашку и аптечку. Я попросил пластырь на руку. Граф похлопал Андрона, склонившегося над раковиной, по спине.

— Получается, я перед вами в долгу? Вы спасли мне жизнь?

— Нет, — сказал я. — Целью были не вы. А мы с Андроном Федотовичем.

Граф скрестил руки на груди.

— Вот как? Что ж, пузель складывается.

— Что складывается? — переспросил я и тут же догадался. — Паззл?

Всё никак не получалось привыкнуть к тому, что часть интернациональных слов имеют другое произношение от того, что основными международными языками были французский и немецко-норвежский, а не английский, как в большинстве последних моих миров.

— Любопытно, — граф сказал раздражённо. — Я всё ещё приятно поражаюсь вашей честности. Я пытался долго и мучительно вытаскивать из вас клешнями информацию про одно интересное происшествие… Не ранее как сегодня утром меня будит звонком мой давний приятель, князь Игнат Иевлев. Говорит, что его великовозрастный сынок пропал без вести в Котельниковской области. И что он занимался охотой на людей, которые, как Игнат сказал, “работают на меня”. Я долго не мог сообразить, что за люди могут там работать на меня — это вообще не моя зона интересов. В общем… Это вы его убили, ведь так?

Предполагалось, что такая речь произведёт нужный психологический эффект, но всё испортил Сид характерными неприятными звуками из кабинки.