Тут же оставалось ещё три тысячи воинов. Мы находились в группировке под номером один, самой главной, ударной, которая должна ещё во время марша развернуться в боевые порядки, с наскока атаковав лагерь противника. Две другие тысячи — фланговые. Там были в основном бойцы поддержки, где-то три четверти от всего состава, остальная четверть — бойцы ближнего боя для сдерживания врага. Ведь он всё же мог попытаться совершить вылазку, с целью попытки прорыва через кольцо окружения. Наш-то строй будет достаточно сильно распылён, а они смогут собраться в один мощный ударный кулак… это был единственный изъян нашего плана.

Но раз мы знали про изъян, то знали, как его превратить в ничто. Если враг не успеет узнать о том, что будет осаждён, если кольцо замкнётся одновременно со всех сторон, если удар произойдёт с наскока, то и прорыва может и не быть. Точнее, его не будет, так как все силы лагеря будут брошены на сдерживание нас, первой тысячи, где полноценных воинов дальнего боя практически нет.

Хоть мой командир по значимости тысячник, а, соответственно, его голос был важнее при выборе решения, но он не руководил всей тысячей. У него были свои задачи внутри этой тысячи. Командиром же всей нашей малой фаланги, если её так можно назвать, всё же структура воинства Греции меняется, оказался тот самый, что обещал меня наказать «кухней».

— Итак, бойцы, — довольно громко он сказал, после чего тысяча начала строиться, формируя походный порядок, прямого приказа не было, но все поняли, что время пришло.

Никакой суеты, никакой лишней беготни. Каждый знал, где и куда ему нужно вставать, каждый знал, какое место он займёт. Тысячники получили указания от царя вчера, так же вчера тысячники проработали частные тактики и построения с сотниками, а сотники всё передали с десятниками. Поэтому всё и было спокойно определено. Ни ругани. Ни криков. Только тихое действие, показывающее невероятную слаженность боевой машины Спарты!

— Построились, молодцы, — не особо громко проговорил Гортий, осматривая войска, вверенную ему тысячу, а также в отношении общего руководства фланговые тысячи, услышал же его я только из-за того, что наша Чёртова дюжина в неполном составе стояла близко к нему. — Задачи вы все знаете. Не вижу смысла что-то вам рассказывать. Цели должны понимать, если не совсем тупы. — Некоторые воины посмеялись, показывая, что всё поняли. — Так что выдвигаемся. Каждая тысяча по своему маршруту. Сейчас весь лес до лагеря врага должен быть практически чист. Но всё равно смотрите вокруг, под ноги и на небо. Враг может быть везде.

Я лишь молча кивнул. Наши вчера рассказывали про редких гарпий, которые каким-то образом оказались в нашем мире. Хотя почему каким-то… всё тем же, что кентавры и сатиры. Через разрыв в пространстве, через магию, которая сотворила всё это.

Минуту погодя, когда три тысячника быстро посовещались, начали раздаваться первые команды. Если тысячники, в том числе и Гортий, только обозначили приказы руками, покрутили кистью над головой, после чего махнули, словно рубанули мечом, в сторону леса, то вот уже сотники отдавали приказы устно, ибо не каждый воин видел.

Мы двинулись не самыми первыми, пустили вперёд сотню тяжёлых гоплитов, которые буквально с ног до головы были закованы в доспехи. Даже набедренники были, что считалось редкостью, да и не только, наплечники опускались практически до самого локтя.