Буряк ушёл, а Самойлов снова достал бутылку водки и налил себе рюмку. Тоска на его лице была безысходной.

Катя проснулась в хорошем настроении. Она потянулась и сказала:

— Как же хорошо я спала!

— Проснулась уже? — подошла к ней медсестра. — Доброе утро! Как чувствуешь себя?

— Прекрасно! Как будто ничего и не было.

— Кто бы мог подумать — только вчера врачи боролись за твою жизнь. Вот что значит молодой организм!

— Нет, это вы мне что-то в капельницу подлили, — предположила Катя.

— Что ты имеешь в виду? — насторожилась медсестра. — Врач назначил успокоительное, тебе успокоительное и поставили…

— Хорошее было успокоительное — мне такой сон приснился! Мне приснилось, что я лежу в белом свадебном платье на поляне… Так хорошо! Вот только платье потом стало чёрным…

Медсестра измерила Кате давление и сказала:

— Странный сон какой-то. Нехороший.

— Но на мне было сногсшибательное платье! Потрясающее! — Катя не обращала внимания на её слова. — А вы не знаете, меня ещё долго здесь держать будут?

— Не знаю, милая. Врачи как раз собрались на консилиум — твой случай обсуждают.

— И что меня обсуждать? Я себя чувствую прекрасно, — улыбнулась Катя.

— Врачи сами решат — как ты себя чувствуешь. Лежи, доктор придёт и всё тебе скажет.

Консилиум же в это время шёл уже полным ходом.

— Да, как видите, ситуация критическая. Что скажете, уважаемые коллеги? — спросил Павел Фёдорович.

— Пациентка тяжёлая, я с вами, Пал Фёдорыч, согласен. Беременность плюс острый пиелонефрит… Я так понимаю, она долго пролежала без сознания? — поинтересовался уролог.

— Да, и это негативно сказалось на общем состоянии…

— Во время беременности почки и так работают с двойной нагрузкой, а в данной ситуации могут вообще отказать.

— И что мы решим?

— Прерывать беременность, я другого выхода не вижу. Поверьте моему опыту, мы себе значительно облегчим задачу, — настаивал уролог.

— Себе — да, — заметил один из врачей.

— Сохраняя ребёнка, мы ставим под угрозу жизнь матери. Она и так много сил отдаёт ребёнку.

— А я попытался бы спасти ребёнка… — сказал гинеколог. — Мы остановили маточное кровотечение, оно было незначительным. Но раз Михаил Афанасьевич, наш уролог, считает ситуацию с почками тяжёлой, то я соглашусь с его мнением.

— Тяжело, конечно, принимать такие решения, — вздохнул Павел Фёдорович.

— Но это в интересах пациентки.

— Хорошо, будем считать вопрос с операцией решённым. Да, коллеги, не забудьте. Необходимо ещё получить согласие на операцию. И чем скорее, тем лучше.

— Да, Павел Фёдорович. Родители Буравиной находятся в приёмном покое. Я думаю, они дадут своё согласие.

— Насколько мне известно, — вспомнил Павел Фёдорович, — Кате уже исполнилось восемнадцать и, скорее, разрешение необходимо получить от неё.

— Я могу это сделать. Я думаю, уговорить пациентку будет не трудно, — предложил Михаил Афанасьевич.

— Вы так говорите, словно каждый день уговариваете женщин на аборт.

— Нет, конечно. Просто в столь юном возрасте девушки всерьёз не задумываются о материнстве.

— Нет, Михаил Афанасьевич, с Катей лучше поговорю я.