— Да, сенатор Сент-Клауд. Ни с кем не соединять, пока вы не отмените это распоряжение.

Положив трубку на рычаг, Мартин обратил внимание, что в комнате темно. Наступила ночь.

— А знаешь, дорогая женушка, я проголодался! — заявил он.

— Я тоже.

— Закажу-ка я бифштекс, салат, печеный картофель и бутылочку вина, а?

— А как насчет бутылочки шампанского? Ты хоть помнишь, как давно мы вот так вдвоем не пили шампанского?

— Помню. Будет шампанское. — Он потянулся к телефону, помедлил и бросил на нее быстрый взгляд. — А давай договоримся прямо сейчас. Отныне мы будем пить шампанское как минимум раз в неделю. Только вдвоем. Согласна?

— Согласна, сенатор.

Рассмеявшись, она чмокнула его в щеку, спрыгнула с кровати и побежала в ванную.

Мартин словно зачарованный следил взглядом за соблазнительным подрагиванием ее упругих ягодиц, пока они не исчезли из виду, потом снял телефонную трубку и набрал номер.

Вечер выдался прекрасный: ни телефонных звонков, ни нужды куда-то торопиться. И хотя Мартин не мог избавиться от мыслей о безвременной смерти Брета — как, он был уверен, и Ракель, — они об этом не заговаривали. Шампанское их развеселило, потом они вновь отправились в постель и снова ласкали друг друга, на этот раз долго, медленно, бесстыдно, грубо, каждый из них жаждал последнею острого ощущения для себя, но не забывая при этом о другом Они так долго не были вместе, что ею сексуальное познание тела Ракель напоминало путешествие в неведомое и тем самым обретало новое измерение Она была столь же возбуждающей, столь же изобретательной, как и любая другая из тех женщин, что он когда-либо встречал. И он не мог понять, зачем ему вообще понадобилось искать приключений за стенами своей спальни.

«Но таким же вопросом ты задавался и раньше, Мартин», — напомнил ему его настырный внутренний голос.

Он не стал обращать на него внимания.

После того как спал прилив страсти, они блаженно лежали рядышком друг с другом. Ракель повернулась лицом к нему. Легонько скользя пальцем по его груди, она осторожно спросила:

— А то, что ты мне сказал, Мартин, к твоей карьере тоже относится?

— Нет, Ракель. Политику я не брошу. Ни за что, — твердо заявил он. — Знаю, что ты об этом думаешь. Но этого я не сделаю.

— Ну что ж… Наверное, я слишком много от тебя требую, — произнесла она тихо. — Думаю, я бы перестала тебя уважать, если бы ты поступил по-другому — Но одно могу пообещать… Останусь в сенате В президенты баллотироваться не стану. Если откровенно, то, по-моему, для такой работы я не подхожу.

— Да и из меня жена президента не вышла бы. А потом, у нас никогда бы не было такого вечера, как сегодня, например.

— Это еще почему, Господи?

— Ну, — протянула Ракель, — президент слишком занят, во-первых… и даже не могу себе вообразить, чтобы президент и первая леди занимались такими вещами, как мы только что.

— Обета безбрачия от президента не требуется, насколько я понимаю. — усмехнулся Мартин.

— Может, и нет, но, думается, я бы не смогла делать это в таком месте, как Белый дом, вспоминая всех тех великих государственных мужей, что жили в нем до меня.

— Чудачка ты, — заметил на это Мартин.

— Но ведь ты меня все равно любишь?

— Все равно люблю, — согласился Мартин.

— Вот и хорошо.