Сменяя друг друга, полицейские допрашивали его весь предыдущий день до десяти часов вечера; наконец один из них, грубиян с противным резким голосом, заявил:

— Сейчас этот псих ничего не скажет. Заприте его в камеру. Пусть помучается, пораскинет мозгами. К утру, глядишь, и станет поразговорчивее.

Эндоу отнюдь ничего не мучило, во всяком случае, ничего из того, что грозило ему лично. По-настоящему его тревожило лишь то, что теперь станется с бедняжкой Эстелл. Кто приготовит ей ужин? Однако и эта мысль занимала его недолго. Он провалился в глубокий сон и не просыпался до тех пор, пока ранним утром ему не принесли завтрак.

Первые его мысли после пробуждения были об Эстелл. Он понимал, что оказался за решеткой надолго, возможно, навсегда. Его могут даже казнить.

Он чувствовал, что столь позорным своим провалом заслуживает смерти. Но кто же позаботится об Эстелл? Работать она не может. Вероятно, ей придется перейти на социальное обеспечение, и эта перспектива Эндоу очень огорчала. Благотворительность значилась среди многих вещей, которые Эндоу считал пороками существующей в данной стране системы, когда все эти бездельники и паразиты отнимают честно заработанные деньги у благочестивых и трудолюбивых людей.

Он полагал, что Эстелл еще ничего не знает о том, что с ним случилось. Место его жительства полиции было неизвестно. При задержании он назвал лишь свое имя. А все документы утром во вторник оставил дома.

После завтрака он принялся ждать, когда за ним придут, чтобы отвести на новый допрос. Говорить полицейским он, однако, ничего не собирался, пока не встретится с адвокатом. Этому Эндоу научился из телепередач.

Но когда сразу после девяти часов в его камере появился полицейский, события приняли неожиданный для Эндоу оборот. Он был препровожден в небольшую комнатушку с выкрашенными скучной зеленой краской стенами, где находились два стула и стол. Его втолкнули внутрь и заперли за ним дверь на замок.

В комнатушке находился также какой-то тип средних лет с редкими седыми волосами, носом в характерных красных прожилках и слезящимися карими глазками. Лицо у него было скорбным, как у спаниеля.

На коленях он держал обшарпанный портфель. При появлении Эндоу он веч ал и положил портфель на стол.

— Мистер Эндоу? Здравствуйте. Я адвокат. Тед Барлоу.

— Мой адвокат? — подозрительно уточнил Эндоу. — У меня нет адвоката.

— Теперь есть. Если, конечно, не откажетесь от моих услуг. — Тип подобострастно улыбнулся. — Вы заявили в полиции, что требуете адвоката, но не назвали его имени. Они предположили, что у вас нет денег, и пригласили меня. Суд довольно часто назначает меня защищать клиентов, которые не располагают средствами для оплаты адвокатского гонорара.

Мысль о том, что все это сильно смахивает на благотворительность, привела Эндоу в сильное раздражение. Однако он заставил себя успокоиться. Адвокат ему нужен, а денег у него на оплату его услуг и вправду не было С чувством огромного облегчения он пожал протянутую ему руку. Теперь все будет в порядке; теперь есть у кого спросить совета.

Барлоу указал рукой на стул, и Эндоу устроился за столом напротив адвоката.

— Первое, что мы должны с вами решить, это на чем строить защиту. Вас взяли с поличным, мистер Эндоу. Свидетели, пистолет и все такое прочее. Убийство первой степени, мистер Эндоу. Ах да, еще и дневник, не будем забывать… где вы писали, что замышляете убить сенатора Сент-Клауда.

Эндоу изумленно хмыкнул:

— А откуда они узнали, что это я писал? Я им не сказал ни слова!

— Вчера вечером вы подписали квитанцию об изъятии у вас личных вещей, мистер Эндоу. Они сравнили ваш почерк с тем, каким написан дневник. Как я начал вам объяснять, мы должны решить, как нам поступить. Советую вам не признавать себя виновным на том основании, что вы находились в состоянии временного помешательства…

— Нет! — грохнув кулаком по столу, возопил Эндоу.