— И у вас есть последователи? — Спросил Зорич.

— Да, у меня есть три человека, достаточно активных, чтобы возглавить мой избирательный штаб. Все дело в наших принципах.

Пока он говорил, Зорич тихонько переместился за его спину — сенатор не обратил на это внимания, он вдохновенно вещал.

— Принципы, этот тот краеугольный камень, вокруг которого строится стены государства. Нам предстоит огромный труд, но его цена несопоставима с целью — создание самого могучего государства, защищающего…

Зорич, оказавшись за спиной Рэйнгольда, вытащил пистолет, и выстрелил в затылок политику. Пуля, выпущенная из «Беретты», пробила голову насквозь, так что часть мозгов и крови последнего сенатора Соединенных Штатов забрызгала половину сидящих генералов. Этери и Чай Сен невольно выдали щедрые ругательства на своем родном языке. Голова Рэйнгольда в луже крови лежала на проецируемом столе, как раз на карте Вселенной.

Зорич вызвал караул.

— Парни, уберите эту падаль в холодильник. А если кто будет спрашивать про него — скажите, что сенатор покончил жизнь самоубийством.

— Выстрелом в затылок? — Удивился Огнен Вукич.

— Именно так, — подтвердил полковник. — И еще. Если кто-нибудь из нас, — он кивнул головой в сторону отряхивающихся генералов, — даже я, заговорю о выборах, парламенте и прочей демократической чепухе — сразу стреляйте мне так же в затылок, без разговоров.

Когда тело Рэйнгольда за ноги утащили из рубки, Зорич обернулся к генералитету.

— Ну, господа генералы, а как вы относитесь к такому моему ответу этого говоруна?

— Не зависеть от штатских — это мечта всех военных со времен Адама. Так что, я бы от себя тоже бы добавил ему пулю в череп, — сказал Этери.

— Я вам даже прощаю свой запачканный мундир, — сообщил Луи Фиш. Он и в самом деле очень гордился своим оливкового цвета мундиром. — Как я в свое время мечтал пристрелить этого недоноска президента Бартоли! Вы счастливый человек, Душан. Вы пристрелили последнего политика среди землян, это редкое счастье. Это все равно, что убить последнего льва.

— Скорее шакала, — поправил его Этери, и все хохотнули.

Через час, когда Зорич вел очередное, расширенное заседание штаба, в него, вместе с Манштейном, буквально ворвалась невысокая, полная, кудрявая женщина.

— Что значит, занят?! — орала она, активно отбиваясь от обоих часовых. — Мне срочно нужно!

— В чем дело? — нахмурился полковник.

— Вот, требует срочно встречи с вами, — заявил взмыленный серб.

— А попозже нельзя? У меня совещание.

Но дама продолжала бушевать.

— Вот и хорошо, что совещание, тут, я вижу, все сидят, и генералы и врачи. Я представитель объединения "Эмансипированная Америка" Джина Симпсон. Мы требуем…

— Стой! — заорал Зорич. — Какая еще Америка? Где вы тут нашли Америку? Вы что, тут создали какую-то свою организацию?

— Нет, мы создали ее еще на земле. Большинство ее членов скушали эти мерзкие твари, но три моих подруги выжили, и находятся на этот жутком корабле. Мы непременно возродим нашу организацию, но сейчас я хочу выступить от имени всех женщин человечества. Мы требуем, чтобы даже в этих чудовищных условиях соблюдались права женщин.

— Это, какие еще права? — не понял Зорич.