— Прежде всего, на право прерывание беременности. Как я поняла, никто из этих тупоумных мужиков, занимающихся эвакуацией, не позаботился о том, чтобы запастись концераптивами. Вы представляете, чем это нам все грозит?

— Ну и чем? — хмыкнул Фиш.

— Миллионами беременностей! Уже сейчас эти парочки жмутся по всем углам линкора, и в последнее время даже перестают стесняться. Вчера иду ночью в туалет, а там пар пять во всю занимаются любовью.

— Значит, по-вашему, это плохо? — С ухмылкой спросил Чай Сен.

— А как же! Мы летим, черт значит куда, непонятно, что там ждет нас. Наверняка нас поселят в каких-нибудь бараках, в каких-нибудь жутких условиях, каких-то болотах. Как это все переносить с детьми на руках? Вот я и предлагаю, избежать всего этого. У меня остались с собой оральные концераптивы, — она выложила на стол коробку с лекарствами, — наука у этих зеленых карликов развита хорошо, они наверняка смогут скопировать этот состав, а потом его бесплатно распространять всем женщинам. Кроме того, надо начинать читать лекции о безопасном сексе для всех этих африканок, папуасок, и прочих первобытных племен. Иначе дело будет плохо.

Зорич с любопытством повертел в руках коробку, потом спросил:

— Это у вас единственный экземпляр?

— Да. Тут еще есть шесть таблеток.

— Это хорошо.

И смяв упаковку, он кинул ее под стол, в урну. Дама вскрикнула: — Вы что, с ума сошли?! Что вы делаете?!..

— Это вы делаете, хрен знает что. Это вам не Америка, и даже не Земля. А нам сейчас важно не бороться за права, не делать карьеру, а рожать как можно больше детей. Быстрое размножение человечества, это наш шанс выжить. Так что, забудьте про такие слова как презерватив или аборт. Ваша работа теперь, как женщины, одна — рожать, рожать, и рожать!

— Типично мужской шовинизм!

— Вы как хотите это назовите, но рождаемость сейчас — задача номер один.

Мадам Симсон несколько секунд молчала, свирепо раздувая ноздри. Потом она неожиданно быстро успокоилась.

— Тогда у меня второй вопрос. Я, например, никак не могу промыть свои волосы, — она тряхнула своей кудрявой шевелюрой. — Не могли бы вы синтезировать для нас, женщин, хоть какой-то шампунь?

Зорич вопросительно посмотрел на Майдачного. Тот пожал плечами.

— Да, можно, пожалуй. Я и сам волосы не промываю.

Но тут в разговор вмешался Манштейн.

— Ой, вот только не надо мне этого! Мы без всяких шампуней замучились с канализацией, а потом волос станет еще больше. Кроме того, система очистки воды и так едва справляется с таким наплывом людей. А если тогда еще там будет и шампунь!? Тогда мы точно заткнемся. Учтите, вся эта вода ходит по замкнутому циклу. То, что мы пьем, потом писаем — все это через сутки опять оказывается у нас в желудке. У нас сейчас уже идет задержка в цикле очистки на два часа. Заметили, наверное, что вода еле течет? Дальше будет еще хуже, начнутся перерывы с подачей воды.

— Да, это проблема, — согласился Зорич, и, машинально почесал волосы. Он сам никак не мог промыть свои хоть и седые, но очень густые волосы.

— Эту проблему можно решить очень просто, — хрипловатым голосом сказал человек в потертом, зеленом камуфляже, сидевший к главе эмансиписток спиной. — Надо просто всем землянам, и мужчинам, и женщинам, сбрить волосы. Кстати, из них можно наделать массу полезных вещей.

— Так может говорить только бесчувственный мужик! — Взорвалась Глория. — Женщина без волос становится похожей на обезьяну, это уже не женщина.

— Вы так боитесь стать похожей на меня? Я что, так сильно похожа на обезьяну? — спросил, поднимаясь из-за стола человек в камуфляже.