Вайт обрадовался, протянул полковнику руку.

— А, так это вы сейчас рулите этим муравейником. Наконец-то я до вас добрался. Нам надо поговорить, хорошо и долго.

Зорич не спрашивал, про что с ним собирается говорить этот немощный старик.

— Я согласен. Может, вы переселитесь поближе к рубке? У меня очень мало времени, и хотелось бы не искать вас в этом людском ужасе для того, чтобы поговорить на отвлеченные от службы темы.

Вайт покосился назад.

— Как, Марта, ты согласна с этим?

Марта, невзрачная женщина лет сорока, стоявшая у изголовья инвалидной коляски, состроила недовольную мордочку.

— Я уже привыкла к этому отсеку. Тут очень много немцев, даже из нашего Франкфурта, есть с кем поговорить.

— Ладно, Марта, надо чем-то жертвовать. Марта моя дочь, старая дева, — пояснил философ. — В свое время я не выдал ее замуж за одного бестолкового, рыжего балбеса, и она мне теперь мстит за это уже двадцать лет.

— Хватит, папа, ты говоришь это всем своим новым знакомым.

— Потому, что это правда! А, правда незыблема, и она фундамент всех людских отношений.

— Так вы придете? — Уточнил Зорич.

— Да. Сейчас, только возьмем кое-какие милые моему сердцу вещицы, и мы с Мартой прикатим.

Глава 9

Этой ночью произошло нечто необъяснимое. Лайнер, как обычно, был погружен во мрак, в отсеках горели только дежурные лампы, да на Проспекте горел ряд трассирующих ламп. Изредка там появлялись одинокие фигуры. "Большой Город", так называли некоторые их лайнер по аналогии с Нью-Йорком, никогда не засыпал полностью. В рубке дежурила первая смена, во главе с хаском по имени Айран. У него в подручных были трое землян: Соболев, Накаями и поляк Курчинский. Все было равномерно и монотонно. Соболев, пользуясь случаем, читал переведенную на английский язык инструкцию по управлению жизненными системами корабля. Кое-что он не понимал, и приходилось обращаться к Накаями. У них как-то все незаметно перешли на имена, а, кое-кто, и на клички. Так, сам Соболев именовался среди коллег просто Саши, Курчинский — Леоном, его так и звали, да и было действительно что-то львиное в его мощной фигуре.

— Наки, что означает эта фраза? — спросил он, показывая текст японцу.

— Это — "полный цикл очистки воздуха".

— Ага, понятно. А ты что читаешь?

— Систему очистки канализационных вод. Знаешь, по идее даже из извлеченного дерьма можно создать вполне пригодную к питанию пищу. Правда, очень бедную жирами и углеводами.

— Ну, уж нет! Лучше сдохнуть! — фыркнул Леон.

Японец не согласился.

— Нет, в этом деле главное — не рассказывать народу, из чего она делается.

— А делать эту пищу будет народ? — Спросил Саша.

— Конечно.

— Тогда это неизбежно дойдет до землян и произойдет бунт.

В этот момент вспыхнула одна из ламп на обширной панели управления, и тут же на экране появилась схема корабля, и приблизилась одна из ее частей ближе к корме.

— Что это? — не понял Соболев. — В чем дело?

Его тут же просветил Айран.

— Кто-то пытается открыть шлюзовую камеру.

— Выйти в космос? — опешил Леон.

— Да. Только это страшно. Может нарушиться защитный контур из нейтрино. Мы все мгновенно погибнем. Именно поэтому на время перелета ни один шлюз открыться не может. Они просто обесточены.

Между тем лампочка продолжала мигать.

— Да, кто там с ума сходит! — Разозлился Соболев.