|
Было видно, как тело серба билось в цепких объятиях волосатых лап насекомого. Это, видно не понравилось местной стрекозе, она заложила еще один, более пологий вираж, и, повернув в полете свою морду вниз, быстро откусило сербу голову, тут же проглотив ее. Все разведчики закричали от ужаса, а на них уже пикировала еще одна такая же стрекоза. Она подхватила одного из сербов, и уже начала подниматься вверх. Разведчики начали стрелять, из всех стволов, и сразу два плазменных заряда разнесли голову насекомого. Она упала на землю метров с десяти, и забилась в конвульсиях, ненароком снеся ударом своего мощного хвоста попавшегося на пути серба. При этом она не выпускала из сжатых лап тело уже мертвого разведчика. При падении тот накололся на острый сук павшего дерева. Но тут же в воздухе появились еще несколько тварей, начавших по очереди пикировать на землян. Тем пришлось отступить под кроны деревьев. Стрекоза летали и здесь, но не так быстро, как на просторе, и разведчики успевали встретить их огнем. Они сбили их уже штук шесть воздушных хищников, когда оставшиеся, а их было не менее десятка, как-то одновременно и резко поднялись вверх, сбились в одну стаю, и быстро унеслись за пределы зоны видимости. Десантники опустили оружие, и перевели дух.
— Боже мой, какие тут живут страшные твари! — Сказал командир. — Эти стрекозы, черви, все эти дурацкие насекомые! — Это не самое для нас страшное, — пробормотал зоолог. — А что тогда самое страшное? — Похоже, что тут вообще нет других видов животных. Одни насекомые. И еще я не пойму… — Чего ты еще не поймешь? — Чего испугались эти твари. Неужели тут есть… Он хотел что-то добавить еще, но вместо этого резко и отчаянно закричал, показывая куда-то вверх. И тут же вниз на них обрушились какие-то чудовищных размеров зеленого цвета клешни. Одна из них перерубили на две части тело Йордановича, а две других столкнулись в каких-то сантиметрах от тела Васильева. Ударившись друг от друга, они изменили траекторию, и, щелкнув в пустоте, полетели дальше, по ходу дела снеся своей наружной частью попавшегося на их пути биолога. От этого толчка Антон улетел далеко в сторону, ударился головой о дерево и потерял сознание. При этом маска его слетела с головы и исчезла в воде очередного болотца. Как оказалось, это беспамятье спасло ему жизнь. Когда Антон очнулся, он хотел приподняться, но кто-то ему помешал это сделать. — Лежи, — тихо сказал ему по-русски голос с характерным, очень знакомым акцентом. Зоолог скосил глаза, но никого над собой не увидел. "Бог?" — подумал Антон. — "Я что, уже умер? Только почему рай так похож на ту чертову планету? И почему Всевышний говорит с сербским акцентом?" Зато потом он увидел нечто, от чего у Антона буквально перехватило дыхание. Они стояли над ним, огромные, могучие, чудовищные в своем конструктивистском уродстве. Их уродливые, несуразные по строению тела почти сливались по цвету с цветом зеленых джунглей. Шесть могучих, как столбы, ног, длинное, цилиндрическое тело. Широко разнесенные по вытянутой по горизонтали голове глаза, рот размером с ковш шагающего экскаватора. И, воздетые вверх громадные передние лапы, те самые, уродливые, более похожие на клешни, с огромными, как на пиле, шипами. "Богомолы, — пронеслось в голове биолога. — Нормальные, земные богомолы, только каждый размером с портовый кран. Метров двадцать в высоту, и не меньше в длину. То-то отсюда улетели все эти стрекозы. Хозяева пришли. Это их клешни столкнулись передо мной. Хозяева не поделили один бифштекс на двоих, и из-за этого я до сих пор жив". Между тем над ним из пустоты снова зазвучал знакомый голос. — Слышь, ботаник, полежи здесь тихо. У меня связь отказала. Я схожу до рации, вон она валяется, под тем гадом, вызову тарелку. |
