— Слышь, ботаник, полежи здесь тихо. У меня связь отказала. Я схожу до рации, вон она валяется, под тем гадом, вызову тарелку. Только не двигайся с места. Они, похоже, как и хинки, реагируют только на движения.

— Хорошо, — тихо ответил зоолог. Он уже понял, что это не Бог спасает его, а Сашка Билич в своем костюме невидимки. Время потекло мучительно долго, потом он увидел в небе тарелку, невысоко, метрах в пятидесяти над ними. Из нее ударил плазменный луч. Один из богомолов сразу переломился пополам, а второй выпрямился во весь рост и попытался достать тарелку ударом своей клешни. Пилот чудом успел увести истребитель от этого стремительного и могучего удара. Тут же тарелка пропала из виду, а потом два плазменных удара разрубили тело и этого насекомого на три части. Но и оказавшись на земле, эти могучие монстры продолжали размахивать своими длинными клешнями, при этом продолжали двигаться и все остальные части его расчлененного тела. Отрубленные клешни просвистели в каких-то сантиметрах от тела биолога, едва не пришибив Антона. Затем они еще несколько минут то сжимались, то разжимались в каких-то полуметрах от лица Васильева, но тот даже не мог шевельнуться, чтобы отползти. Тело совсем не слушалось его.

А в висящей в воздухе тарелке Шнейдер продолжать дробить тела двух богомолов на все более мелкие части. К нему присоединился пилот второй тарелки, и через полчаса одна из тарелок наконец-то села. Трап только открылся, а в воздухе уже заблистали плазменные выстрелы. Это Билич вел огонь по налетевшим со стороны солнца стрекозам.

— Быстро забирайте биолога, и поднимаемся! — Крикнул он выскочившим из тарелки разведчикам. Двое присоединились к нему, открыв огонь по огромным стрекозам, а трое перенесли Антона в тарелку.

— Где остальные?! — Крикнул командир пятерки Биличу.

— Никого больше нет, уходим.

Васильев почувствовал, как его несут, но при этом он ощущал себя мешком с ватой. Он не воспринимал прикосновения людских рук, и это его страшило больше всего происшедшего с ним за это время. Антон услышал характерный звук закрывающегося трапа, потом тарелку тряхнуло удивительно сильно. Биолог понял, что они на максимальной скорости поднимаются с земли.

— Что там было? — спросил Антон у севшего рядом, и, наконец-то снявшего защитный шлем Билича.

— Целая стая этих монстров, штук пять. Пришли предъявить нам счет за убитых собратьев, — пояснил тот, вытирая с лица обильный пот. К ним подсел сидевший ближе всего к нему серб. Похоже, он не слышал разговора своего командира и Билича, и спросил Антона: — А где все? Где Йорданов и все остальные? Крайчер, Дринчич, Дамьнович?

— Нет никого. Все погибли.

Потрясенное лицо серба было последним, что Васильев увидел перед тем, как снова потерял сознание.

Если бы он видел лица генерала Райта в момент доклада Сашко Билича, то он бы узрел явное сходство с выражением лица того самого разведчика.

— То есть, семь наших наиболее подготовленных разведчика в течение часа погибли от клешней и лап каких-то там тварей? — Спросил он Билича.

— Да, именно так. Эти, два монстра напали неожиданно. Они сливаются по окраске с джунглями, двигаются бесшумно. В первые секунды погибло сразу трое наших. Сила и резкость у них — просто невероятные. Мы едва успели открыть огонь. Один из этих богомолов одним ударом клешни разрубил сразу двоих наших парней. Мы вели огонь, одного монстра разрубили напополам, но подоспел еще один, он зашел со спины и убил всех остальных. Меня спас только костюм невидимки.

— А этот биолог? — Спросил Зорич. — Он то, каким чудом выжил?

— Он здорово треснулся головой о дерево, и лежал так без сознания, не дергался.

Это подтвердила Зубова.