— Через три дня встретимся, — сказала она, и побежала к готовой к отправлению грузовой тарелке. И словно иголкой какое-то нехорошее предчувствие кольнуло сердце парня.

— Дай то Бог, чтобы все было так, — пробормотал он.

Глава 19

Получилось так, что все эти полгода Александр Соболев был лишен личной жизни. Сначала была учеба, интенсивная, как никогда. Потом начались не менее напряженные дежурства в боевой рубке. Сначала они работали по двенадцать часов, но из-за такого графика все экипажи уставали еще больше. Начали делить вахту на сутки. Вот только тогда все экипажи начали высыпаться. Кроме того, подоспела и третья смена. Был, правда, в личной его жизни один момент, показавшийся Соболеву забавным. Он тогда шел со смены, как всегда уставший, и навстречу ему шла черноволосая девушка с удивительно красивой фигурой и чуточку раскосыми глазами. Она решительно перегородила дорогу пилоту и, ткнув пальцем в грудь Соболева, спросила на ломаном английском языке: — Ты кто — швед?

— Нет, я русский, — ответил Александр. Девушка как-то даже обрадовалась.

— О-о! Рашен. Это тоже хорошо. Пошли, — и она поволокла ошеломленного пилота куда-то в носовую часть. Как оказалось, она тащила его в тот "тупичок интима", как звали это место между собой сербы. Им повезло, одна из кают была свободной, и уже через пять минут они оба не без взаимного удовольствия занимались весьма интенсивным сексом.

— Как тебя хоть зовут? — Спросил Сашка свою партнершу уже после окончания всего этого безумства.

— Лаура.

— Ты откуда?

— Испан.

— О! Испания, а чего глаза такие раскосые.

— У меня папа китаец, а мать испанка.

Они потрахались еще, а потом Лаура спросила: — А у тебя нет знакомых шведов?

— Зачем они тебе нужны, эти шведы?

— Я хочу переспать на этом корабле со всеми нациями. Понял?

Соболев невольно опешил.

— Ты это серьезно? Зачем это тебе надо?

— Это как русская рулетка, мне интересно, от кого я забеременею. Это можно будет потом узнать, я спрашивала ученых. Чье семя будет сильней, того и будет мой сын.

— Ну, ты даешь!

Через несколько дней он увидел Лауру, транспортирующую в "интимный тупичок" какого-то упирающегося малайца. Девушка явно решила идти в своем увлечении до конца.

А потом Соболев встретил ее, свою женщину. Он шел по бесконечному Проспекту, и увидел высокую, как он сам, под два метра, девушку. Она была одета в этот самодельный камуфляж, в кепи, явно скрывающей стриженую наголо голову. Но Александр не мог оторвать от ее лица свой взгляд. От красивых, черных глаз, больших, алых губ. И, как-то машинально, Сашка перегородил ей дорогу. Как ни странно, девушка не возмутилась, только улыбнулась и просто спросила по-английски: — Ты кто?

— Саша, — ответил пилот. — Я русский.

Она засмеялась.

— А я — болгарка. Меня зовут Софья.

Слава Богу, на этом огромном корабле не было ни одного кафе, ни одного кинотеатра и даже парка с его непременными скамейками, вечными приютами влюбленных. Узнать что-то больше друг о друге среди этой толкучки было невозможно, тем более Соболеву не хотелось вести эту потрясающую девушку в свой отсек, к этим назойливым и пошловатым морячками. Вряд ли они дали им возможность поговорить по душам. Так что они прямиком направились во все тот же тупичок, и, пока выстаивали двухчасовую очередь в отдельную каюту, выяснили друг о друге все. Оказалось, что в той, прежней жизни она была студенткой политеха и спортсменкой, баскетболистской.