Так что, сейчас, когда женский батальон был на планете, у Соболева был свой повод волноваться за его судьбу. Два дня прошли у женщин без потерь, пошел уже третий, и скоро их должны были вывозить с планеты насекомых. Но, именно в этот день и у Соболева появилось какое-то нехорошее предчувствие. Хотя, сначала все шло хорошо.

— Командор, последняя партия мяса погружена трюм, началась заливка жидкого азота, — доложил Накаями.

— Хорошо. Как там с китобоями? — Спросил Маккормик Клебанова.

— Забираем последнюю партию. Выгружаем их, и потом летим за девками.

— Хорошо, поторопитесь.

На побережье океана все было по-прежнему. Вечная, затянувшаяся осень, обилие мошкары и свежий ветер. Пьер Монтерье спал в своей палатке, его мало волновало то, что нужно было покидать планету. Собственно, он даже не знал об этом, просто еще двое суток назад он выключил рацию. Разбудил его грохот выстрела. Выскочив из палатки, Пьер увидел кряжистую фигуру Карл Свенсена, а перед ним, метрах в пяти — тело дельфино-тюленя. Увидев француза, швед засмеялся, и показал винтовкой на свою жертву.

— Эх, док, пока ты спишь, тут такая добыча сама в руки идет…

Его слова прервал мощный удар в челюсть. Гарпунер отлетел назад и упал на землю. От этого с его лица слетела кислородная маска. Он тут же вскочил на ноги, и получил еще один удар по лицу. После этого Пьер схватил шведа за грудки и, приподняв, закричал: — Ты! Сволочь! Ты! Ты и на Земле все уничтожил! Китов, дельфинов, тюленей! Ты и тут это продолжаешь! Он же был совсем ручной, как собака, как кошка! Он был умней тебя — гадины! Знаешь — как он смеялся! Ты когда-нибудь убивал детей?!

— Нет, — с трудом шевеля разбитыми губами, ответил Свенсен.

— А сейчас ты убил маленького ребенка! Он же привык ко мне! Он ко мне пришел, а не к тебе! Сволочь!

Откинув шведа, Монтерье подошел к телу своего друга, и, сорвав маску, упав на колени, разрыдался. За его спиной гарпунер поднялся, вытер с лица кровь, подобрал маску, подошел к французу. Немного постояв, он тронул ихтиолога за плечо.

— Это… слушай, парень. Ты прости меня. Я же не знал, что у тебя так вот. Я сам плакал, когда сосед пристрелил моего добермана. Я просто думал — тюлень, надо еще его мяса попробовать.

В это время над ними зависла летающая тарелка.

— Пошли, док. Пора уходить. Мы улетаем отсюда. Совсем.

Пьер поднялся, надел маску. Уже у трапа он обернулся к шведу.

— Ты извини, что я тебе так…

— Да ладно. Я Карлсону тоже тогда морду нехило начистил. Ничего, парень.

И они, обнявшись, поднялись по трапу.

Когда все китобои были уже на месте, и Клебанов с диспетчерского пункта собирался дать команду на старт грузовика, предназначенного для вывоза женского батальона, внезапно взревела сигнальная сирена.

— Блокировать все шлюзы, — донеслось из динамиков. — Вылет всех кораблей запрещен!

— Что такое, что случилось? — Спросил, выходя из штабной комнаты, Райт.

— У нас большие проблемы, — ответил ему Соболев. Он нажал на одну из кнопок, и на голографическом экране отразилась схематическая карта солнечной системы, и, несколько летящих извне точек. Они начали дробиться, множиться, и даже Райту все стало ясно без подсказок.

— Флот хинков? — Все же спросил он.

— Да, это они.