— А она закричала: «Папа, ах, папочка!» — сказала Вита. Потом нахмурилась. — Но если Санта ездил в Австралию и обратно, когда же он успел разнести подарки другим детям?

— Не знаю, — раздраженно ответила я. — Он все может. Я же говорю, он волшебник.

— А по-моему, эта твоя история, Эм, — настоящее волшебство, — сказала мама. — Ты так здорово сочиняешь. Сразу видно, ты пошла в папу. Он тоже постоянно сочинял чудесные истории.

— Она не пошла в папу, возразила Вита. — Он ей не родной папа. Он мой папа!

— Для Эм он тоже был замечательным папой, — сказала мама. — Я думаю, это благодаря ему она стала так хорошо сочинять. Ты бы записывала свои истории, Эм. Мне хочется их сохранить.

— И показать папе, когда он вернется?

Мама вздохнула:

— Солнышко, пора нам привыкнуть к мысли, что он не вернется.

— Он вернется, мама, — сказала я. — Вернется, вернется, вернется!

— Ах, Эм! Ты в самом деле думаешь, что, если повторить это много-много раз, все сбудется? — спросила мама.

— Сбудется, — сказала я.

— Определенно, — сказала Вита. — Да-да-да!

— Угум, — промямлил и Максик, но он уже почти спал.

На следующий день, вернувшись с работы, мама подсела ко мне.

— Вот, Эм, я тебе принесла маленький подарок. Только не говори Вите и Максику, а то они обидятся.

Мама вложила мне в руки бумажный пакет. Внутри прощупывалась знакомая четырехугольная форма.

— Ой, мам, это новая книжка Дженны Уильямс?

— Ох уж мне эта твоя Дженна Уильямс! Нет, посмотри сама.

Я вынула из пакета блестящую красную книжку, стараясь не чувствовать разочарования. Открыла ее и увидела чистые страницы.

— Это тебе, чтобы записывать истории о Балерине.

— О-о-о.

Я была не совсем уверена, что это такая уж замечательная идея. Мне было гораздо легче просто рассказывать эти истории. Если их записывать, так нужно будет заранее составлять план и помнить разные нудные правила пунктуации и разбивки на абзацы. И никогда не начинать фразу со слова "и".

Мама с беспокойством смотрела на меня.

— Здорово, — сказала я неискренне. — Спасибо большое.

— Тебя никто не заставляет записывать, — сказала мама. — Просто я подумала, может быть, тебе понравится. Но это не должен быть тяжкий труд, это должно быть весело.

— Нужно делать все по правилам, как в школе?

— Да нет, пиши, как получится, — сказала мама. — Если захочешь, рисуй картинки.

Это меня немножко воодушевило. Я решила, что буду рисовать много картинок. Я их еще и раскрашу. Может быть, возьму фломастеры из одного замечательного новенького набора.

Максик все равно никогда ими не рисует. В рождественские каникулы он еще изображал человечков, похожих на корявые пончики, но потом все их зачеркал черным фломастером.