|
Нам это было необходимо. Я до сих пор еще ходила в здоровенных зимних ботинках на шнуровке. Они были мне до того тесны, что, надевая их, я чувствовала себя так, будто затягиваю на ногах корсеты. Вита тоже носила зимние ботинки с пряжками. Мои прошлогодние летние сандалии были ей пока велики, а кроме того, она заявила, что лучше будет ходить босиком, но не наденет мои ужасные бутсы. Максик донашивал старые сандалики Виты и совершенно против этого не возражал, вот только они были из прозрачного розового пластика. Максик их обожал, но в школе над ним смеялись, говорили, что это девчонские туфли.
Утро, проведенное в торговом центре, было долгое и напряженное. Бабушка сердилась, Максик ревел, Вита хлюпала носом, а я горевала, потому что мои новые черные босоножки на низком каблуке были такие громадные, совсем как ласты. — Господи ты боже мой, сколько капризов! — возмущалась бабушка. — Пошли-ка в кафе, выпьем чаю. Я куплю вам пирожные, только заткнитесь, ради бога! — Ой, бабушка, ты сказала «заткнитесь»! — обрадовался Максик. — А можно, мы лучше пойдем в «Макдоналдс»? — спросила Вита. — Я хочу мороженое « Мак-Флурри»! У меня слюнки потекли от одной мысли о пирожных и мороженом, но нельзя было упускать такую редкую возможность. Я сказала: — Мне ничего не надо, не хочу нарушать диету. — Вот это ты молодец, Эм. — Бабушка даже удивилась. Только мне будет очень обидно смотреть, как вы все едите. Можно, я пока пойду к «Медвежьей фабрике», посмотрю, как делают плюшевых мишек? Бабушка заколебалась: — Что ж, если ты пообещаешь, что пойдешь прямо туда и не будешь разговаривать с посторонними, и вернешься к нам ровно через пятнадцать минут… Тогда можно. Только сними эту треклятую марионетку, у тебя с ней совсем идиотский вид — такая большая девочка! — Нет, Балерина тоже хочет посмотреть мишек, — сказала я. — Правда, Балерина? Ты хочешь посмотреть мишек в балетных пачках и розовых атласных туфельках, так? Балерина энергично закивала головой, мотая рожками. — Нечестно, это моя игрушка! — сказала Вита. — Да, отдай ее Вите, — сказала бабушка, но тут ее отвлек Максик — он испугался эскалатора и поднял жуткий рев. Я удрала, пока бабушка не успела меня остановить. Если я сниму Балерину, бабушка увидит, что у меня на пальце кольцо с изумрудом. И вообще, мне нужна была моральная поддержка Балерины. Как-то странно и жутковато было выйти одной из торгового центра и идти через площадь. Я знала, что бабушка меня убьет, если узнает. До ювелирного магазина я бежала бегом, сердце так и колотилось. Пересчитала золотые шары над дверью — один, два, три… Потратила две драгоценные минутки, делая вид, будт0 разглядываю витрину: мне было страшно зайти внутрь. — Иди, — сказала Балерина и толкнула лапками дверь. Я оказалась посреди магазинчика, вокруг меня тикали штук пятьдесят часов. За прилавком с одной стороны стоял старик, с другой — молодой человек. Молодой человек вздохнул, увидев меня, но старик наклонил голову набок с любезным видом. — Могу я вам помочь, юная леди? — спросил он. — Надеюсь. — Я шагнула к нему и потянула со своей руки Балерину. Рука у меня вспотела, никак не удавалось стащить с нее олениху. — У вас ломбард? — Да, мы даем деньги в долг под заклад ценных вещей. Но у детей мы вещи не принимаем, к сожалению. Я спешно искала выход. — Ах, это не для меня. Это для моей мамы. Она стесняется идти сама. Она хотела узнать, сколько можно получить под залог этого кольца с изумрудом. |
