|
Тщательнейшим образом Силин ещё раз изучил все, что было написано о Балашове, его семье, образовании, карьере. Несмотря на видимое обилие фактов, Нумизмат не мог сказать, что хорошо знает своего противника. Да, будущий магнат хорошо учился, школу окончил с «серебром», институт экономики — с красным дипломом. Потом работа в ЦК ВЛКСМ и сразу, без касания реальной жизни, экономический отдел ЦК КПСС. Ну а потом Балашов всплыл уже тузом в сфере бизнеса. При этом он казался более закрытым, чем его коллеги по клану. Он не лез во власть, как Березовский, и не кичился своим богатством, как Брынцалов. Даже в пресловутой десятке богатейших людей страны Балашов маячил как бы на втором плане. За ним признавали и крупное состояние, и размах наполеоновских планов, и несомненный успех большинства его начинаний. Но все это как бы сквозь зубы, чаще поглядывая на более ярких представителей нового класса. Живого, реального человека Силин за всем этим так и не почувствовал.
Среди множества статей Михаила привлекла заметка в «Московском комсомольце». Корреспондент побывал на одной из «ударных строек капитализма» в районе деревни Зубовка. Долго и слюняво обсасывая каждый строящийся там особняк, репортёр упомянул в числе застройщиков и Балашова. «…Дом Виктора Балашова, — писал он, — поразил меня простотой и скучностью архитектурных форм. Трехэтажная квадратная коробка из итальянского кирпича, крыша из розовой черепицы, унылые лоджии из зеркального стекла, бассейн и оранжерея, примыкающие к зданию. Все скучно, традиционно, без размаха и фантазии. Забавно, что дом строят не турки или югославы, как на соседних участках, а наши кровные братья — хохлы. И здесь наш „скупой рыцарь“ остался верен себе: сэкономил по мелочам на зарплате строителям. Но в начале ноября Виктор Александрович справит новоселье. Так пожелаем ему нескучного проживания в своём серо-розовом замке…» «В начале ноября? — подумал Нумизмат, откладывая в сторону статью. — Значит, буквально на днях. Может, съездить посмотреть на этот „домик в деревне“? Разложив карту Московской области, Силин нашёл на ней Зубовку, определил, с какого вокзала к ней лучше подъехать на электричке, и уже в более спокойном состоянии души завалился спать.
Наконец достигнув деревни, Силин с разочарованием узнал, что нужное ему строительство идёт в противоположной от Зубовки стороне, как минимум ещё в пяти километрах. Съев полбатона хлеба и запив его холодным «Спрайтом», Нумизмат побрёл дальше, хмуро поглядывая на не менее мрачное осеннее небо. Для полного счастья ему не хватало только дождя. Лишь через час он добрёл до огромного поля, с трех сторон окаймлённого лесом и заполненного громоздкими и удивительными конструкциями. Признаться, Михаил никогда не думал, что фантазия архитекторов может зайти так далеко: готические замки, восьмиэтажные дворцы с невероятно изломанными углами крыш, конструктивистские постройки, своей угловатостью напоминающие кучу небрежно брошенных коробок, модернистские виллы, пытающиеся соединить угловатость внешних форм с округлостью окон и дверей. Особенно поразило Нумизмата строение, чем-то напоминающее Кёльнский собор, только выполненное не в камне, а в бетоне. Махина стояла в самом центре «хуторка» миллиардеров и была видна с любой точки нового посёлка. Все эти сумасшедшие хоромины пребывали в разной степени готовности, но почти везде кипела жизнь. Суетились люди, подъезжали и отъезжали самосвалы, автокраны, гремели отбойные молотки и бухали агрегаты по забивке свай. С некоторой робостью Силин приблизился к грандиозной стройке. Проходя мимо готического собора, он услышал немецкую речь, около следующего строения, напоминающего гибрид «летающей тарелки» с мавзолеем, слышался восточный говор. «Турки», — понял Силин, глянув на чересчур загорелых строителей. |
