На самое дно сумки Силин положил завёрнутую в полиэтиленовый пакет чёрную тетрадь. Из тайничка под столом достал небольшую шкатулочку, в которой хранил свой «золотой запас»: два золотых царских червонца, небольшой слиток серебра, отлитый из сломанных серебряных ложек и контактов с выдранных магнитных пускателей. Ещё три золотых обручальных кольца он нашёл, роясь в развалинах старых домов. Те же самые руины подарили ему большой серебряный нательный крест. Снимать ордена и медали со знамени Михаил не стал, это заняло бы слишком много времени. Он просто свернул стяг и уложил его в сумку. Вовремя вспомнил про документы, небрежно сунул их в боковой карман. Весь груз сверху придавил гвоздодёром.

Одеваясь, Силин натянул на себя как можно больше тёплых вещей: двое трико под джинсы, две рубахи, плотный, двойной вязки водолазный свитер, ещё один свитер уложил в сумку. Надев куртку, вспомнил про фонарик, сунул его в карман.

Уже совсем одетый, он вышел на середину комнаты, медленно оглядел её, переводя взгляд с одной вещи на другую. Тоска подступила к сердцу. Огромный стеллаж с литературой по нумизматике, бонистике, истории русского мундира, со справочниками, атласами, энциклопедиями. Рядом старинный двухтумбовый стол, заваленный столь милым сердцу хламом. Небольшой сверлильный станок, сделанный им из обычной дрели, коробочка со свёрлами, ящик с другими инструментами. Время от времени он сам начинал изготавливать копии монет. Обычно делал гипсовый слепок, с него форму и отливал монету из сплава олова с серебром, а уж потом шлифовал или дочеканивал её в зависимости от качества отливки. С месяц назад Михаил решил изготовить монету, какой у него не было, самую большую золотую монету в истории человечества. В средневековой Индии махараджа со странным именем Схан-Яхан чеканил монеты весом 220 граммов и диаметром 135 миллиметров. Называлось это золотое чудовище «мохур». Силин в этот раз отлил заготовку из чистого свинца, чтобы она и весила соответственно. С одной стороны он уже выгравировал бормашинкой изящную непонятную вязь азиатских букв. Увеличенные фотографии оригинала висели на стенде рядом со столом.

Михаил взял в руки заготовку монеты, потом бросил её на стол, подошёл к заветному бюро, чуть помедлив, осторожно потянул на себя верхний планшет. Он долго смотрел на красный бархат, словно могло произойти чудо и сквозь него медленно проявились бы разнокалиберные и разноцветные кружочки заветных монет. Но чуда не произошло. Ещё месяц назад Силин мог запросто заплакать, глядя на этот сиротский красный бархат. Сейчас слез не было. Нумизмат перешагнул черту, плакать теперь будут другие.

Так и не задвинув планшет, Силин развернулся, закинул на плечо сумку, зайдя в ванную, уже без всяких эмоций прихватил высохшую трубу и, не оборачиваясь, покинул квартиру, в которой прожил пятнадцать самых счастливых лет своей жизни.

Выйдя на улицу, Нумизмат обнаружил, что идёт дождь. Это его обрадовало.

«Может, следы размоет, собака след не возьмёт», — подумал он. Глазами он поискал лужу, куда можно было бы бросить проклятую трубу, но все они показались слишком мелкими. Решение пришло само собой. Подойдя к первому подъезду, Михаил положил трубу обратно в ту же самую кучу.

«Ну, пусть теперь ищут орудие преступления», — усмехнулся он про себя. Нумизмат оглянулся на входную дверь, и, странное дело, его с неумолимой силой потянуло зайти посмотреть, как там и что. Сначала он ужаснулся этому чувству, потом вдруг вспомнил о запасной обойме.

Затаив дыхание, он осторожно открыл чуть простонавшую несмазанными петлями дверь, на цыпочках преодолел тамбур, миновал вторую дверь, скрипнувшую тоном чуть выше и очутился в кромешной темноте. Вытащив из кармана фонарик, Силин долго не решался его включить. Им владел не страх, нет, что-то другое. И ещё мешал запах. Лишь включив фонарик, Силин понял, что это был запах крови.

Луч фонарика сразу уткнулся в голову милиционера.