«Ходят тут разные. Нелька и Ромка, молодожёны хреновы! И носит их по ночам. Замочил бы их сейчас, как Ромео и Джульетту, вот забавно бы было!»

Он знал обоих, они выросли в этом же дворе, на его глазах. Недели две назад они сыграли наконец-то свадьбу и сняли комнату в старом бараке в самом конце тупика.

Сунув «фомку» в сумку, Силин вышел из подъезда, поднял воротник и, ещё больше ссутулившись под ударами чёрного ночного дождя, торопливо направился в сторону «Золотого бара».

«Выздоровел, слава Богу!» — возблагодарил Господа Михаил за дарованное своему врагу благополучие.

Но уже через час Силин проклинал все на свете: Гараню, Господа Бога, этих заевшихся сволочей с толстыми кошельками. Шёл четвёртый час ночи, но никто из завсегдатаев не покинул бара. Михаил промок, казалось, до самого позвоночника. Шляпа, куртка, крона дерева, давно сбросившая листву, оказались бессильны против настоящего потопа с небес. Все предыдущие ночи показались Нумизмату лишь прелюдией сегодняшнего проклятия. Крупная дрожь беспрерывно била его тело и заставляла зубы выстукивать что-то похожее на последную телеграмму тонущего «Титаника». Он попробовал подойти к окну кухни и согреться от идущего от него тепла, но ветер как раз дул сбоку, и Михаилу даже не удалось отогреть руки.

Старые «Командирские» со светящимися стрелками показывали четыре утра, но ни одна машина так и не отъехала со стоянки. Силин недоумевал. В холод время тянется особенно медленно, он пытался продумать, как попасть в бар и очутиться наедине с Гараней, но, казалось, даже мысли замёрзли в голове у Нумизмата.

Наконец пятнадцать минут пятого шумная толпа вывалилась из бара, выпустив с собой на улицу и грохот ритмичной музыки. Два десятка пьяных, счастливых, разгорячённых хозяев новой жизни ещё минут десять хороводились по стоянке. Кто-то все никак не мог наговориться, двое пытались петь, еле выговаривая слова. Вся эта уголовно-торговая братия и раньше собиралась в «Золотом» не на собрание общества трезвости, но сегодня они превзошли самих себя.

Потихоньку стоянка пустела. Две машины, разворачиваясь, умудрились столкнуться, раздался удар, звон разбитого стекла, ругань, но ни из «рено», ни из «опеля» никто не стал качать права, выяснять, кто прав, а кто нет. Со второй попытки автомобили все же разъехались и устроили по ночным улицам небольшие автогонки.

«Ну не дай боже кто-нибудь попадётся им по дороге», — подумал Силин, прислушиваясь к удаляющемуся реву моторов.

Вскоре на стоянке осталось только четыре машины и небольшая кучка

людей. Один из них — Силин разглядел, что мужик очень невысокого роста, — твердил как пономарь:

— Арсланчик, ты молодец, ты настоящий джигит! Арсланчик, ты….

«А, значит Арслан Вахабов гуляет. День рождения. Теперь понятно.»

Силин знал этого кавказца. Тот уже лет десять как жил в Свечине, и Михаилу довелось строить ему особняк. Не то чеченец, не то адыгеец, Арслан владел несколькими магазинами и небольшим водочным заводиком, снабжающим город пластиковыми пакетами с потрясающей дрянью, зато по очень низкой цене. В чем-то жители Свечина должны были быть благодарны этому кавказцу. Не один десяток совсем уж безнадёжных алкоголиков с помощью вахабовской «Росинки» отправились на постоянное место жительство в мир иной. Знающие люди говорили, что безопаснее пить денатурат, чем эту сивушную гадость.

Кое-как жена утащила, наконец, лысоватого поклонника Арслана к своей «десятке». Вскоре после этого отбыл со своей светловолосой дамой и сам водочный король. На стоянке осталась машина Гарани да чуть подальше, с противоположного края, автомобиль бармена.