В подобных раздумьях он поднялся со всеми на виадук. Уже ступив на лестницу, ведущую вниз, Силин очнулся от своих раздумий и увидел две пары глаз, направленных персонально на него. Принадлежали эти глаза двум молодым парням, одетым в сизые милицейские шинели. Нумизмата мгновенно пронзило жуткое подозрение, что ждут они именно его. Правда, иногда оба милиционера поглядывали по сторонам, провожая взглядами наиболее симпатичных девчонок, но глаза их неизменно возвращались к Силину. А тот шёл все медленней и медленней. Толпа обтекала его со всех сторон, подобно воде в горном ручье, обтачивающей упавший туда валун. Каждая ступенька вниз давалась ему с трудом, тело словно задеревенело и не желало двигаться. Правая рука Михаила касалась кармана, где по-прежнему лежал пистолет, но у него даже не возникало мысли воспользоваться им, настолько его парализовал подступивший страх.

Михаил старался не смотреть на стражей порядка, но получалось все наоборот. Вот один из них поглубже затянулся сигаретой и бросил окурок в урну. До них оставалось не более двух метров, каких-то пять ступенек.

«Сейчас начнётся», — подумал Силин. Но вместо этого милиционер взглянул на часы и сказал своего напарнику:

— Пошли, Петро, наше время вышло.

Остановившись у начала лестницы, Михаил смотрел в спины уходящим стражам порядка, и нервная дрожь пробирала его ничуть не меньше, чем тогда, в ванной, когда он оттирал окровавленные руки. Он не думал, что ему будет так трудно жить с этим своим новым прошлым.

По улицам города Нумизмат шёл с чувством, что все прохожие смотрят только на него. У зеркальной витрины одного из магазинов он остановился. На него смотрел высокий угрюмый человек в нелепой серой куртке, с большой бородой, длинными, разбросанными по плечам волосами и в безобразной чёрной шляпе с обвисшими полями. Михаил ужаснулся. То, что он годами культивировал в себе — свою непохожесть, исключительность даже во внешнем облике, теперь работало против него.

«Господи, да я же как белая ворона! Все так и будут пялиться на меня. А если милиция ещё и на след напала, то это вообще труба! Меня задержит первый же патруль.»

Немного поразмыслив, Михаил все же успокоился.

«Нет, это вряд ли. Как они могут узнать? Раньше я не привлекался, отпечатков пальцев с меня не снимали. Нет, зря я волнуюсь.»

Но именно в это время в милиции уже точно знали, что Михаил Силин опасен для общества.

Все могло бы получиться иначе, тело участкового Жучкова обнаружили примерно в одно время со следами бойни в «Золотом баре». По случайности это дело досталось Филиппову. Стоя у подъезда под продолжающимся дождём, он наблюдал, как собака мучительно пытается взять след в разгулявшейся водной стихии. Точно такой же процесс происходил и в голове следователя. Филиппов чувствовал, что уже видел недавно этот самый адрес: «Короткий переулок, дом восемь, квартира семь». И лишь когда огорчённый кинолог подошёл сказать ему, что все напрасно, Филиппов вспомнил!

«Это же адрес того чокнутого коллекционера! Как его? Силина. Только у того квартира шесть, а у Жучкова семь.»

— Не, не получается, бесполезно… — начал было проводник, но Филиппов тут же прервал его:

— Ну— ка, попробуй завести её в соседний подъезд…

К их удивлению, уже в тамбуре собака встрепенулась и уверенно рванулась вперёд. Когда овчарка остановилась перед дверью с номером шесть, Филиппов не почувствовал радости.