На длительные звонки и стук в дверь никто не отвечал. А собака все рвалась вперёд, лаяла и царапала лапами железную дверь.

— Ну, что делать будем? — спросил кинолог.

— Дверь ломать надо, — посоветовал оперативник.

— Её фиг сломаешь, железо четырехмиллиметровое и замочек хитрый, — скептично хмыкнул проводник.

— Погодите ломать, — остановил спор Филиппов. Его уже мучили предчувствия больших неприятностей. — Ты поищи лестницу подлинней, — приказал он оперативнику, затем повернулся к кинологу и двум милиционерам. — А вы оставайтесь здесь. Схожу я, позвонить надо.

Спустившись вниз, он сел в патрульный «жигуленок» и запросил дежурную часть:

— Дежурный, это Филиппов. Есть ли за эту ночь происшествия с применением огнестрельного оружия?

— Да, с час назад убит Гаранин и ещё двое, прямо в «Золотом баре».

— Вот как, и кто там работает?

— Поморцев.

В это время появился оперативник, еле волочивший огромную деревянную лестницу. Филиппов крикнул ему, не выходя из машины.

— Залезь, посмотри в окно. Больше ничего не делай.

Через пять минут патрульная машина затормозила около «Золотого бара». Филиппов пробился через толпу милиционеров, экспертов, работников бара и, найдя у стойки следователя Поморцева, развернул его за рукав лицом к себе:

— Юр, давай спорить на литр водки, что я угадаю, из чего грохнули Гараню?

— Спорить с тобой я не буду, — рассмеялся следователь. Оба они были ровесниками, друзьями, прекрасно знали друг друга и уже долго варились в одном котле повседневного свечинского криминала. — Но так и быть, литр пополам. Валяй!

— ПМ.

— Точно, все гильзы от «Макарова».

— У тебя ещё что-нибудь есть?

— Все. Пальчики, отпечатки сапог…

— Ребристый протектор ёлочкой, размер сорок три!

— Верно, — с заметным удивлением кивнул головой Поморцев.

— Ну, тогда я тебе точно могу назвать убийцу нашего Аль-Капоне…

К десяти часам дня приметы Нумизмата были разосланы по всей области. Высокий, чуть сутуловатый, в чёрной шляпе, с длинными волосами и окладистой бородой.

Но к этому времени у Силина не было уже ни бороды, ни длинных волос. Единственное, он позволил оставить девчонкам из парикмахерского салона небольшие рыжеватые усы. Чёрную шляпу Михаил выбросил ещё до захода в парикмахерскую, в одном из магазинов купил кожаную кепку. Не вставая с кресла, Нумизмат долго разглядывал себя в зеркале, привыкая к новой внешности. Лишившись своего «библейского облика», он сильно изменился, помолодел, длинное лицо его уже не выглядело угрюмым. Усмехнувшись, Силин очень даже мило, с улыбкой распрощался с весёлыми парикмахершами.

После этого Нумизмат уже спокойно отправился по адресу, указанному в записке: «Улица Ленина, дом семь, квартира один».

— Валентин Николаевич, это Зубанов вас с утра беспокоит. Мне, конечно, очень совестно, но похоже, что я опять приболел. Да, боюсь, что снова вернулся грипп.

Спохватившись, Юрий Пахомович добавил в голосе некую гнусавость:

— Осень, что поделаешь, погода не радует. Я сегодня посижу ещё дома, если оклемаюсь, то завтра выйду. Пусть пока Валя меня подменит, я потом за неё отработаю.

— Конечно, конечно! — профессор Игнатенко был добрейшим, а главное, наивнейшим человеком.